Обратная связь
×

Обратная связь

Свобода и подмена понятий

  • 16,5
  • 475
  • 13

Свобода лучше несвободы хотя бы уже наличием самой свободы. Об этом знают практически все.

Но точно ли то, что вы называете свободой, является ею на самом деле?

У меня есть подозрение, что многие путают сладкое с теплым, а твердое с постным, и тем самым, пребывают в иллюзиях. А иллюзии хороши в цирке, но не более того. Развеять их прах по ветру — наша задача. А посему нас ждут новые открытия, треск шаблонов и радостное подбрасывание вверх чепчиков в том случае если к концу разговора мы найдем истину, ну, или хотя бы некий консенсус на тернистом пути к ней.

Внимание: текст содержит незначительное количество нецензурной лексики, ибо хоть и велик и могуч русский язык, но не так точен, как, например, немецкий. Но даже небольшое количество искусно встроенного в текст русского мата придаст повествованию некоторую лаконичность и конкретность, не говоря уж о верном эмоциональном окрасе. При этом, предупреждаю заранее: все равно букв будет много. Так как хотя автор и признает, что краткость — сестра таланта, но вместе с Львом нашим Николаевичем идет совсем иным путем.

Поехали!

Наверное, самые популярные темы, обсуждаемые в совершенно любом обществе кроме уж совсем людоедского — это вопросы о свободе, любви и боге. Не, ну еще обязательно присутствует межполовой холивар под эгидой: «Все мужики — козлы, а все женщины — бляди». Как же без этого...

Давайте же сегодня разберемся со свободой. Предмет это, конечно, темный, весьма замысловатый, но проникающий практически во все сферы жизни и даже — смерти. Разобраться в нем — дело чести для людей, гордо именующих себя хомосапиенсами.

Начнем, с беззаботного детства. Оно потому и называется беззаботным, потому что все хлопоты о нас осуществляли в нем наши родители. Несли, так сказать, полную и безоговорочную ответственность за ребенка. И, понятное дело, ограничивали его в правах как только могли. И тут впервые юный несмышленыш начинал понимать всю несправедливость этого подлунного мира. Оказалось, что два стаканчика мороженного в один день не получить. Более трех конфет в одни руки не дают. По лужам бегать не разрешают. А ровно в 21.00 оправляют спать. А если выразить громким ревом некоторое несогласие с таким ущемлением прав свободной личности, то родителями предъявляется небольшой выбор последствий: угол или ремень. И в голове ребенка зрел весьма незрелый образ свободы: вот вырасту, уж наемся вволю и мороженного и пирожного... И буду всю ночь в игрушки играть, и никто меня спать не заставит. Некоторые так и застревают в этих детских обидах на всю оставшуюся жизнь, чем с успехом (для себя) и пользуются всякие психоаналитики. Но не будем отвлекаться от темы.

Бегут года, наш юный несмышленыш уже не рисует кораблики и всяческих чебурашек, а обклеивает стены постерами с наркоманами, которые умеют хоть немного лабать на гитарах и воют в микрофон аки черти. Если он - мальчик, то тайком покуривает, смотрит порнуху и мечтает замутить с самой бодрой девицей из своего класса, а если сильно повезет, то и отфинтифлюхать по полной программе молодую учительницу химии, которая имеет столь аппетитные формы. Если он — девочка, то в голове гламурно-стразовые шмутки, принцы-хулиганы, поцелуйчики и прочая розовосопливая дурь. Если он не определился кто он.... Стоп. У нас пока, чай Азия, а не просвещенная Европа.

Так вот, теперь наш недоросль четко знает, что он стал старше, и прав у него стало значительно больше. Теперь не мама, а он сам следит за своим гардеробом, за веяниями моды и всеми подростково-местячковыми приоритетами. Здравый смысл для него не авторитет, и даже не приоритет. Народная примета так и говорит: если ты идешь в холодное время без шапки — ты подросток. Проколотые брови и губы, татушки, подвороты, модные лейблы-принты-акценты-марки — все это тоже подростковый хлам. Не более того. Но следовать в тренде этого хлама — это свобода. А его ограничение темными, враждебными силами родителей, учителей и бабушек у подъезда — есть акт неприкрытой агрессии против прав и свобод угнетенной школоты. Также подросток самостоятельно определяет какую музыку ему слушать, в какие секции и кружки ему ходить, и есть или не есть надоевшую манную кашу. В этом — его свобода. Все, что ограничивает его свободу — нытье родителей про учебу, про то, что к 23.00 ему надлежит быть дома, про то, что завтра надо ехать на дачу... Все это воспринимается нашим недорослем как несвобода, как кастрация его прав. Ведь про права он все знает, а вот про обязанности — нет, не слышал. И опять откладывается у юного человечка понимание свободы как возможность делать то, что хочется, и не делать то, чего не хочется.

Время, вперед! Осень сменяет лето в очередной раз. Заманчиво шурша увядающими листьями под ногами, подходят студенческие годы. Веселые, охуительные, не побоюсь этого слова, студенческие годы. Можно курить и бухать. Еще вприглядку, но институт и общаги много дальше от дома чем школа ранее. Можно тусить по клубам, можно (и, я бы сказал, нужно) строить отношения с противоположным полом. Церберский мамин и папин догляд ослаблен до уровня домашнего мопса. Фактически это уже взрослая жизнь. Но без каких-либо серьезных обязательств. Нужно только учиться. И все. Все остальное — оплата учебы, одежды, питания, проживания, вытаскивания из жопы (когда в эту жопу попадаешь) — дело рук и кошелька родителей. Жизнь студента — лафа, прерываемая ненадолго лишь сессиями. Этакая свобода, совершенно необремененная ответственностью. Не жизнь — песня. Но все имеет предел. И песня, то бишь институт заканчивается на самой мажорной ноте. Но понималка того, что и езда на чужой шее закончилась — еще не приходит.

И тут начинается самое интересное. Если в системе «детство-отрочество-юность» все просто и понятно, и почти одинаково для всех, то во взрослой современной жизни каждый идет по своей дороге.

Ведь это раньше, в патриархальном обществе, годам к 20-25 молодые люди, лишенные любых свобод и всяческих клевых демократий, должны были создать семью, работать, рожать детишек, воспитывать их, и т.п. А на тех, кто желал продлить беззаботную юность, смотрели косо и даже малость кошмарили налогом за бездетность. А тем, кто собственные яйца к мостовой прибивал гвоздем в рамках буржуазного перфоманса или протестовал против ввода чОрных орд Мордора в очередной эльфийский лес, была припасена принудительная карательная медицина. Сильно отличаться от принятой нормы было чревато самыми нехорошими последствиями.

Ныне мир разнообразен и лишен многих моральных рамок и ограничений. Это ли не свобода?

Тебе 30 лет, у тебя нет (а возможно и никогда не было) девушки, но есть велосипед и ты решил получать второе высшее образование? Твое дело.

Тебе 40 лет, свободна, независима, и живешь с котенком? Твое дело.

Тебе 35, ты бросил уже вторую семью и не платишь алименты? Твое дело. И только приставы немного погрозят тебе пальчиком издалека.

Как себя ни веди — все хорошо и вкусно. Мораль поломана, и всем похер на все и всех.

Но тут у общества всеобщей свободы и демократии начинаются проблемы.

Валится в тартарары демография, растет число брошенных детей, стремительным домкратом увеличивается количество разводов. Алименты никто не хочет платить. Заживо гниет чиновничий аппарат. Без откатов и взяток вообще никто и не пошевелится. Люди хотят получать всяческие ништяки и иные вкусняшки, а платить по счетам не желают вовсе.

Главенствует идеология: «Я никому ничего не должен».

Встречаются два таких свободных человека в жизни. Начинают сожительствовать, и ничего путного у них не получается. Никто не хочет готовить хавчик, мыть посуду, сидеть с заболевшим «любимым» человеком, выносить мусор и хранить верность. Все хотят весело тусить, «жить для себя - любимой/любимого».

Я никому ничего не должен!

Я свободен!

Кто вы такие?

Идите все на хуй!

Естественно, что носители подобного образа мышления вряд ли смогут иметь длительные позитивные отношения с кем либо, а тем паче друг с другом. Длинными уже именуются отношения, в которых люди смогли уживаться до расставания больше полгода. А так, месяц-два, ссора, и адью, ауфедерзейн, гуляй, Вася-Петя-Лена. Люди-мгновения априори не могут иметь долгосрочных связей. Какие нафиг «жили долго и счастливо и умерли в один день»? Ныне модель общежития совершенно иная, хотя и известная ранее. Она всегда была предвестником исчезновения того или иного общества.

Никто никому ничего не должен... Именно эти слова должны быть написаны кровью на руинах столиц великих империй прошлого. И древний Рим, и Константинополь, и масса иных городов гордых империй, ушедших в историю, пали вовсе не под ударами мощнейших вражеских армий, а в тот момент, когда их жители положили толстый хрен на свое отечество, на своих богов, на ближних своих. Ибо плясать на балах, бухать на пирах, и смотреть развлекательные 3D ток-шоу в колизеях, оно много проще и интереснее, чем надевать старую, ржавую кольчужку отца, брать в руки дедовский меч, и идти в поле биться с варварами. Ведь совратить толстожопую весталку или жестко отодрать молодящуюся матрону — это крутяк, это ништячная свобода, это охеренное счастье каждого конкретного индивида. А брести из последних сил через заснеженный перевал воевать злобных галлов, неся на своем горбу килограммов 30 оружия, доспехов и провианта — это совсем не крутяк, это просто какая-то хрень, почетная, бля, обязанность. Проще нанять иных варваров-мигрантов для самых грязных дел. Пусть дерьмо разгребают, пусть метелками машут, пусть повозками управляют, пусть во вспомогательных войсках служат. А мы за это им гражданство дадим, а сами будем вкушать хлебА и зрелища. Но... Надеюсь все помнят чем это закончилось для Рима? А аналогию с современностью провести сможете? Невооруженным же взглядом параллели видны.

Прошли тысячелетия. Ничего не изменилось. И даже стало хуже.

Теперь, например, та самая 40-летняя свободная, независимая женщина, с котенком, потешается над своей ровесницей с ее двумя детьми и ее вечно работающим мужем, который пытается хоть как-то прокормить свою семью в условиях очередного, сука, россиянского кризиса. Мол, подруга, ты себя не бережешь, и не видела ничего в жизни. Мол, я-то 3 раза в год по заграницам летаю. То любовник возит, то мой друг-турок спонсирует. Кота тебе сдаю (больше ни о ком заботиться в жизни и не надо), беру рюкзачок, и вперед. Шоппинг-хуеппинг-потрахульки. Я легка не подъем. А ты?

И ее семейная подруга начинает задумываться и терзаться завидками. Нет у нее красивой жизни. Нет заграниц, нет пяти шуб, нет в жизни счастья. А есть грязная посуда, стирка, дети (с их проказами и болезнями), и хмурый, постоянно занятый муж, который, как полагается, объелся груш. И приходит муж домой, и закатывается ему истерика об испорченных им ее лучших годах. С визгом, писком, обвинениями почти во всех смертных грехах и художественным битьем посуды. И задумывается теперь уже муж о смысле бытия, о том, что сосед Серега, не женат, сыт, пьян, и постоянно приводит домой разнокалиберных молодых, длинноногих цыпочек с мокрыми кисками. А он, в отличии от Сереги, днем и ночью пашет на семью, продыху не видит, и еще для жены стал вот таким хуевым. И вывод делает единственно верный для такой ситуации (хотя и ошибочный в целом) — нахрен быть клевым и правильным, если этого никто не ценит...

И вот, то что в традиционном обществе порицалось как зло, ныне выпячивается как благо. Счастьем объявлено все, что радует каждого отдельного человека. Была бы задница в тепле — и вот оно, счастье. Причем методы достижения перемещения пятой точки на комфортабельную диспозицию могут быть любыми. Хоть по головам иди, хоть жопу подставляй, хоть продавай душу.

Надолго ли собаке блин? Как долго протянет общество без морали? Одно поколение или два? Или уже на наших глазах новые варвары будут громить города тех, кто никому ничего не должен? Тенденции к этому уже есть. Процесс пошел потихоньку. СМИ стыдливо называют это нападениями террористов на демократические институты развитых стран, но по-сути, это война тех, кто очень хорошо знает, что такое долг, против тех, кто никому ничего не должен. И первые всегда побеждают вторых. Не сразу, но всегда.

Свобода — это возможность делать то, что хочешь... Подростковое понимание свободы ныне позиционируют как истину в последней инстанции.

Может это так? Тогда мы все сегодня свободны. А так как свобода — это несомненный наикрутейший ништяк, то мы должны быть еще и счастливы. У меня голова поворачивается в обе стороны совершенно нормально. Я ею кручу, тщательно всматриваясь в объективную реальность, но никак не могу разглядеть всеобщего, блядь, счастья. У меня даже возникает подозрение, что наши отцы-матери-деды-бабки в условиях тоталитарных, некошерных режимов были более счастливы нежели мои современники в мире почти полной свободы. Ведь мир, где у общества тотальная амнезия на обязанности при полной вакханалии прав, не только грустен, но и гнусен. Тяжелее времена были. А вот подлее — скорее всего, нет. Увидеть это легко. Надо только отключить телевизор и включить голову.

А теперь слушайте меня особенно внимательно. Хотя я всего лишь повторю то, что наши предки знали весьма четко. Но то, что было вытравлено из сознания большинства людей. Причем, конечно, с людьми никто никаких сильно уж противоестественных процедур особо не творил. Просто природа человечества такова, что в монастырь очереди нет. А в бордель народная тропа не зарастает. И человека надо из говна за уши постоянно тянуть. Тогда рост возможен. А если не тянуть, то оно его засасывает. Но а если человека (как у нас на протяжении последних 30 лет) еще немножко в грязь и втаптывать изо дня в день.... Стоит ли чему сегодня удивляться...

Так вот, собственно, о свободе. Свобода — это не есть возможность делать то, что хочется. Свобода — это возможность делать то, что должен.

Повторю: Свобода — это возможность делать то, что должен. Точка.

Как же свобода коррелируется с долгом — спросите вы. Ведь долг — суть обязанности, а как обязанности могут быть ингредиентами свободы, которая есть квинтэссенция прав?

Предлагаю смотреть на это под другим углом. У каждого предмета есть обратная сторона. Говорят же: «Обратная сторона луны», «оборотная сторона медали». Так вот, и у свободы, на одной стороне права, на другой — обязанности. Прав без обязанностей не существует. Равно как обязанностей без прав. А если кто-то пытается такой однополярный мир создать, то это априори мертворожденное дитя. Как дом без фундамента. Не более того. Он может, конечно, выглядеть со стороны даже красивым, но нежизнеспособен по сути.

Что же это за обязанности в рамках свободы? У меня есть бОльшая часть ответа на этот вопрос. Но придется в самых худших холиварных традициях разбить этот вопрос на гендерные составляющие.

По мужчинам — все просто. Герой фильма «Троя», Гектор, так это высказал: «Всю жизнь я был верен законам чести. Законы эти просты: Почитай богов, люби свою жену, обороняй свою Родину». Это вообще дословный кодекс мужчин любого патриархального общества. Которое устойчиво, почти вечно, и в котором те, кто соответствую ему — имеют массу прав, а, следовательно, свободны. Но и от обязательств они при этом не отлынивают. Сбежал на «ашхабадский фронт», а не сгорел в танке под Прохоровкой — ты бесчестный человек.

Насчет того, какой кодекс чести должен быть у женщин (и должен ли он вообще быть), честно скажу — не знаю. Потому, что прекрасно вижу, что для подавляющего большинства женщин то, что им лично хорошо — то и будет правильно в любом случае. Даже когда это наверняка неверно, порочно или бьет по другим людям. Попа в тепле — уже счастье. Муж под каблуком, в холодильнике — вкусняшка. Вот уже счастье в квадрате. И, соответственно, возможность расположить задницу в теплое место — есть свобода. А все, что мешает, ограничивает сделать это — является несвободой. Как видите, подростковое понимание свободы имеет еще вот такой вот отчетливый женский силуэт.

Женщина радуется уведя мужика из семьи, не догадываясь, что и от нее его также легко утащат. Женщина радуется когда мужик утаивает алименты от своей предыдущей семьи (и тратит их на нее), не просчитывая, что чуть позже с ней он поступит также. Женщину радуют деловые успехи мужчины несмотря на то, что он целенаправленно идет по головам. Она не может предположить, что ее чудесная голова — это лишь его следующая ступенька. Я не отказываю всем женщинам в разуме. Но многие из них могут жить только сегодняшним днем, не разбирая, что такое хорошо и что такое плохо на более длинном, чем пара часов, отрезке. Женщина сегодня съедает три куска торта за полчаса и верит в свою завтрашнюю тонкую талию!

Вот такие дела, малята!

В любом случае, здоровому душевно и духовно, взрослому человеку должно быть понятно, что права должны иметь некие рамки и ограничения. И правильно их ограничить — есть верный путь в укреплении свободы.

Свобода, приводящая человека на паперть, в наркологический центр или к суициду из-за какой-нибудь ерунды, не есть свобода, но просто несусветная глупость. Русские издревле так и говорили: «Дураку воля на погибель». Но многие опять путают и эти два понятия.

Ныне клоунада и дурашливось в тренде. И чем дальше будешь уходить от моральных норм, тем более свободным тебя назовут.

Если начать смотреть телевизор, то на 999 каналах из тысячи в 90 процентов от всего эфира можно увидеть вот этих современных паяцев, освобожденных от многовековых оков морали. Раскрепощенные личности бухают, задираются, встречаются-сношаются-расстаются, дерутся, соревнуются, кто наиболее клоунский прикид прикупил, у кого жопа толще, кто губы силиконом больше надул. Воистину, третий Рим, это твои последние дни! Цирк уже горит, но клоунов это не волнует.

Они свободны! Алкоголики, сластолюбцы, чревоугодники, лжецы, трусы, тунеядцы...

Рабы бутылки, писек, желудка, лжи, страха, лени... Но это рабство, боюсь, видят ныне немногие.

Дело, конечно житейское. Кто-же из нас без изъяна?

Но одно дело, когда этот изъян понимается как червоточина, и человек пытается его самостоятельно купировать.

Иное — если человек изъяном гордится, выставляя его напоказ. Черное называет белым. Белое — черным. Потешается над теми, кто еще придерживается норм морали.

Такая «свобода» разрушает и самого невольника свободы, и в целом обществу не менее вредна. И рано или поздно она ударит по каждому из нас.

И наоборот, разумное ограничение прав делает общество более разумно устроенным, удобным для совместного проживания, устойчивым к внутренним потрясениям и ударам извне.

Если человек разумен и последователен, то свобода для него будет являться величайшей ценностью. Он сам себя ограничит в своих свободах, ведь как говорят, свобода моего кулака заканчивается там, где начинается твой нос.

Ну вот как-то так...

В общем, концовка получается излишне пафосной, но ведь и тема непростая.

Хотелось бы устроить небольшой диспут по данной проблематике.

Согласны ли вы с утверждением, что «Свобода — это возможность делать то, что должен»?

Нет? А что для вас — свобода?

Теги: орда , общество , культура , м&ж , семья

13 комментариев

17 AndronTaranoff
01 августа 2016, 15:47