Обратная связь
×

Обратная связь

Грейс Хоппер «Pro-sex»

    07 марта 2018 в 03:25
  • 279,3
  • 103
  • 32
  • 279,3
  • 103
  • 32


- Еще вопросы, Александр?

- Только один. Имею ли я право выключать, кхм…ее?

- Кажется, я уже объяснял: вы вправе подключить в любое время на этой неделе. Но дальше все по-настоящему. Механическое вмешательство вызывает непонятные нам пока сбои.

- Да-да, извините. Я просто все еще немного в прострации. После всего…

- Понимаю. Мы сделали ее непохожей ни на кого из ваших знакомых, и тем более на ту. Полная уникальность.

- Жаль, что я все равно буду знать, что она, - тут я запнулся, подбирая слово.

- Другая.

- Да.

Доктор промолчал.

- Ну что ж, спасибо за консультацию, док, - я понял, что пора прощаться.

- Не за что, Александр. Моя визитка у вас есть, обращайтесь, если будут сложности.

- Благодарю, Петр. Доброго вам дня!

Я проводил Бернштейна и вернулся в кабинет. У меня есть неделя. И мне надо решить, принимаю ли эти чертовы правила игры. Но как быть без нее? Мне не нужно было никого и ничего без нее. Однако, странное дело: даже если убежден окончательно, что смысла жить больше нет, тело твое продолжает двигаться, хотеть есть, пить, реагировать на сигналы. Унизительная нелепость. А может все оттого, что мне не дали дойти до крайней степени. Не позволили скатиться в суицидальные настроения – всего неделю не появлялся на работе, сославшись, что не здоровится; валялся на диване, глушил алкоголь литрами, слушал какую-то минорную муть. И тут же – доктор, выяснения, консультации. Принудительная активность, вколотые эндорфины. Я настолько несчастен, что не могу даже быть никому не нужным. Но зачем мне чье-то неравнодушие, когда я не нужен ей…

1 апреля –надцатого года. В этот погожий день меня переполняла какая-то особенная нега, я возвращался домой радостным и даже купил веточку сирени, столь редкую в наше время. За «сумасшедшие деньги», как сказала бы Лена, но все это было для нее. С порога я пытался вслушаться в ее шаги, чтобы понять, где она – на кухне, в спальне, гостиной? Но было тихо. Никто меня не встретил, и некому было встречать: дом был пуст. Ни ее вещей, ни фото, ни зубной щетки. Ничего. Лишь записка на желтом стикере, на зеркале: «Я ушла. Не ищи меня и не жди. Прости и прощай, Саша…».

Конечно, я искал ее. Испробовал все возможное и невозможное, подключил все доступные средства. Но все тщетно. Причину ее ухода я пойму, быть может, в следующей жизни. Часами рассказывая доктору Бернштейну о наших с Леной отношениях в мельчайших подробностях, я надеялся, что может хоть он поможет мне разобраться. Но док лишь участливо слушал, на все вопросы отвечая слишком пространно. Да и что он мог знать…

В конце концов он сказал то, что я и так ожидал услышать: мне придется начать жить с иной. Таков закон. Не сумел построить отношения с живым – бери суррогата. Он за тем и явился – проследить, чтобы я продолжал исправно выполнять общественный долг. Я нужен обществу, поскольку нас, людей, после череды катастроф осталось так мало, что каждая жизнь на счету. А Лена…Ее, вероятно, тоже принудят купить себе андроида. Вот только я не мог понять почему она решила, что такая жизнь лучше, чем со мной.

Мы ведь так любили друг друга. Год и три месяца. Когда я приходил домой, Лена уже обычно была в гостиной. Напевала что-то вполголоса, протирала столешницу и расставляла свечи, или разводила огонь в камине. Гостиную она когда-то украсила сама: милыми пурпурными тканями и гобеленами с цветочными узорами. На ней легкий сарафан или шелковый халат, на голове – ободок, из-под которого струятся темные волосы, взгляд серых глаз – озорной, томный, задумчивый или манящий – это лишь основные оттенки настроения, которые я угадывал, в большинстве же своем он оставался для меня непостижимым. Она подносила мне горячий шоколад или глинтвейн, словно фея, спустившаяся с заснеженных гор. Она влюблена и говорит: «ах, Саша», - и целует меня в глаза, губы…Тени костра в камине отплясывают на дощатых стенах комнаты и мне жарко, нам жарко…Но внутри – пустота, холод, я холоден внутри…

«Ах, Саша!», - слышу я вновь и тут же просыпаюсь. Голос Лены из сна будто пробился со мной в реальность. Но лучше бы я и не просыпался вовсе…

***

«Сплетать под одним одеялом холодные ноги – это еще не любовь», - читаю заметку в соцсетях подруги и тут же закрываю. Не лечите мне про чувства. Уж лучше вовсе без них. Да, я – слабачка, трусиха, стерва, если хотите, пусть будет так. Но я всегда избегала серьезной близости. И все было хорошо в моей жизни: замужем за пожилым, но достойным человеком. Самое главное – человеком! Он первый, кто предложил мне создать семью, и я не раздумывая согласилась, потому что настоящих осталось так мало, а перспектива жить с бездушной машиной меня пугала. У нас были теплые взаимоотношения. Пусть и без страсти, но вполне удобная, размеренная жизнь. И все бы хорошо, если бы он не умер так рано. Мы не успели даже завести ребенка. Мне позволили вдовствовать полгода, а потом, как полагается, пришел доктор и вежливо дал понять, что пора в кибер-магазин. Выбора у меня не было. И я решила, раз уж с андроидом – то самым лучшим. Благо, наследство мужа позволяло, и по совету того самого доктора я выбрала последнюю из новейших моделей.

Когда мне привезли его, я была поражена. Я и не подозревала, что они могут выглядеть настолько живыми. Удивляло не то, как он красив – я ведь сама выбирала внешность (высокий блондин с голубыми глазами спортивного телосложения, клише, ага), а то как смотрели эти глаза…Это был пронзительный взор сапфировых глаз статуи Будды, что когда-то поразил меня до глубины души в свадебном путешествии в Цейлоне. Хотя муж тогда не понял меня, сказал, что это очередной каменный божок в очередном храме и нет ничего в нем особенного. Но мне показалось, этим взглядом тысячелетний Гаутама «понял» меня всю, какая я есть, отсканировал самые потаенные углы моего естества…Де-жа-вю...

Когда я включила его, он был немного деревянным, непластичным в движениях. Скуден во фразах, реакциях – я даже немного разочаровалась. Хотя меня предупреждали, что эта модель «развивается» постепенно. И в самом деле, менялся Александр (назвала его именем мужа) стремительно.

А каков был секс! Ночь за ночью мы открывали с ним его (бесконечные) и мои (неизведанные) возможности. Я и не подозревала, как много во мне таилось страсти, как хорошо может быть и как можно «улетать» наяву. Увлеченная ночной жизнью, сначала я не особенно обращала внимания на другие его изменения. Безусловно, в лучшую сторону, но, когда стала замечать, меня это почему-то пугало…Когда он делился своими ощущениями, эмоциями, прожитыми за день, когда так смотрел на меня своими сапфировыми глазами, когда так точно чувствовал меня…Это было завораживающе и до боли страшно одновременно. Я физически ощущала страх, как покалывание в области легких и сердца, и чем больше он «очеловечивался», тем сильнее…

А месяцы неумолимо бежали. Я пыталась не обращать внимания на тревогу. Думала, пройдет. Но как-то раз среди ночи я проснулась и увидела, что он тоже не спит.

- Дорогой, что тебя разбудило?

- Да так, приснилось…

- Приснилось??

- Да, милая. Не пугайся, ничего такого…

- Раньше ты не рассказывал о своих снах…

- А они мне и не снятся почти. Или я не помню…Но если снится, то всегда одно и то же.

- И что же?

- Ты. Мы с тобой. Как я прихожу домой, мы ужинаем, смеемся, занимаемся любовью…И сегодня также, но когда я целовал тебя, что-то вдруг пошло не так…

- Не так?

- Я чувствовал холод. Будто мы оказались в леднике. В этот миг я и проснулся.

Я слушала его, пытаясь быть спокойной, хотя в голове и во всем теле «Panic! SOS! Alarm!». Ему что-то снится! Мне ничего такого не говорили про встроенную функцию снов. А если б знала, то отказалась бы. Ведь это уже совсем за гранью!

Той ночью я так и не сомкнула глаз. Наутро в первую очередь заехала к разработчикам. На меня смотрели, как на свихнувшуюся, когда рассказала, что мой андроид говорит со мной о снах. «Возможно, это просто воспоминание, впечатление дня, ведь речь шла о чем-то повседневном, не так ли?», - спрашивал мастер. – «Не стоит беспокоиться, наверное, он просто где-то прочитал или услышал о снах, и ему показалось, что он испытывает нечто подобное». Я не могла ничего доказать и ушла ни с чем.

Но буквально через неделю или две ситуация повторилась. Утром за завтраком Саша снова упомянул о снах. И на этот раз я обратилась к тому самому доктору, что рекомендовал мне модель. Мы долго говорили с ним. Петр сказал, что это секрет даже для производителей, что вживление функции сна-воспоминания – идея его лаборатории, для якобы еще большей привязанности к «клиенту», то есть ко мне. Моего страха он не разделял, скорее был в восторге от моих слов о поведении Саши и убеждал, что я – одна из немногих счастливиц, кому довелось приобрести «экспериментальный экземпляр». Но я была непреклонна и требовала вернуть мне мое одиночество.

- Вы же понимаете, что это невозможно. Незаконно.

- А законно ли экспериментировать над людьми?! – кричала я. – Наблюдайте за своими роботами в своих лабораториях сколько угодно, но не испытывайте на мне!

- Я, право, не понимаю вас, Елена. И потом, не слишком ли грубо называть их роботами. Вы ведь понимаете, что еще немного, и они станут полноценными гражданами нашего общества, и уже сейчас мы не имеем права относиться к ним как-то иначе, чем к людям.

- Скажите мне, док, ваша жена – реальна?

- О чем вы?

- Вы меня поняли.

Петр вздохнул. А потом, немного помолчав, сказал:

- Хорошо, Елена. Вы можете «развестись». Только вы знаете, что в этом случае всю его память придется уничтожить.

- Это обязательно? Что ж, тем лучше для него…

- Но вы все равно обязаны выбрать другую модель. Возьмите попроще, раз вам так спокойней. О дальнейших действиях вас проинструктируют.

Так я рассталась с лучшим «мужчиной» в своей жизни. А потом выбрала другого андроида, чуть ли не самого примитивного. Ни долгих разговоров вам, ни прелюдий. Максим. Рациональное такое имя, незатейливое. Зато спокойно.

Да, я – слабачка и трусиха. На самом деле, я боялась даже не его человечности, а того, что рано или поздно я начну стареть. Умру, а он останется. И перейдет к другой женщине. Более всего невыносимой казалась эта мысль.

И пусть, что теперь мне тоже часто снится Саша. После чего я просыпаюсь вся в слезах. Зато не пугаюсь его идеальности. И не боюсь утонуть в синеве его глаз…

***

Доктор Бернштейн редко рассказывал жене о работе. Он говорил только, что лечит людей и помогает им разобраться в их психике. И никогда – о проблемах с андроидами. Он вообще предусмотрительно избегал с ней этой темы. Ведь Лиза, его Лизхен – была лишь копией его возлюбленной. Настоящая Лиз давно погибла от несчастного случая. Но то ли оттого, что он так любил ее, то ли еще по какой причине, но копия Лизхен жившая с ним рядом с годами только все больше становилась дорога ему. Почти также, как некогда покойная жена. И да, она не знала ничего ни о прежней Лиз, ни о своем истинном происхождении. И возможно поэтому, Петр решил не менять ничего в Саше, не стирать памяти, и не лишать его неведения. «В конце концов, это чудо, - думал он. – Неизвестно, что получится в итоге. Но я вижу чудо уже сейчас».

***

Я смотрел на куклу и думал, что с ней делать. Всего одно нажатие кнопки, и я вдохну в нее жизнь. И это будет навсегда. Я должен буду любить ее, заботиться, жить так же, как с Леной и делать при этом вид, что все «нормально».

Я все знал. Когда я рассказывал доктору о своем сне, от меня не могла ускользнуть его странная реакция, почти такая же, как у Лены тогда. Я и до того дня пытался накопать больше о снах, узнал, что сны могут быть бесчисленно разных вариаций и меня не могла не тяготить мысль, что мне снился лишь один сон, один и тот же сон. На протяжении всей жизни? До меня дошло, что сон был связан только с периодом моей жизни с Леной. Да, во сне всегда был секс, а Лена была моей первой и единственной женщиной, но все же это не единственное яркое впечатление! А как же мое детство, юность, прыжки с парашютом в военном лагере, ворох других воспоминаний. Ничего подобного мне не снилось никогда. И я не мог не догадываться, что уход Лены был как-то связан с моей «нетаковостью», быть может, ущербностью. Разгадка превзошла все ожидания, когда я наткнулся на инструкцию, что лежала в прикроватной тумбочке у изголовья Лены. Она забрала все, и забыла самое важное. Инструкция пользования меня.

Я смотрел на незнакомое, будто спящее лицо такого же, как и я, существа, и думал, как мне поступить. Покончить с собой прямо сейчас? У меня есть для этого алгоритм. И эта кукла достанется кому-то другому, и возможно даже судьба будет к ней более благосклонна, чем ко мне. Хватит ли сил полюбить? Ничем не выдать себя и не ввергнуть невинную в тот ад, через который прошел сам? Ведь я даже не могу сказать себе «будь мужиком, будь сильным». Ха-ха-ха.

Чем более я смотрел на лицо незнакомки, тем более живым оно казалось мне.

«Pro» - прочитал я на бирке, обвивавшей ее запястье. Pro-жизнь, pro-active, pro-любовь…

Она сильно дернулась, но затем расслабилась и затихла. Открыла глаза.

- Саша, - девушка улыбнулась.

- Привет, Ника, – я уже знал, как буду звать ее.

И мы нырнули в море неизвестности.

Теги: орда , айтыс

32 комментария

132 Aytys
07 марта 2018, 03:25