Обратная связь
×

Обратная связь

Уголок редактора. Разбираем текст "А ртом?"

    18 октября 2017 в 01:52
  • 203,6
  • 292
  • 101
  • 203,6
  • 292
  • 101

Привествую всех, в новой рубрике “Уголок редактора”. Тут у нас недавно айтыс был, и многие непомерно восхищались текстом “Арт Ом”, юзера Зидан, некоторые даже заявляли, что это был самый сильный текст айтыса и непобедил, будто-бы, только из-за своей ордонаправленности. Давайте же разберём сие дивное творение в деталях, чтобы ещё раз убедиться в великости и могучести автора.

“А ртом?” уже в названии, как бы спрашивает нас автор. Не беспокойтесь, автор, отвечаю я, вы славно поработали языком во время айтыса, теперь открывайте рот, пришёл его черёд.

Сразу скажу, что не буду уделять особого внимания логическим несоответствиям, которых выше крыши, о них уже довольно подробно говорили во время айтыса.

Начнём с самого начала:

Артём ловит на ладонь заблудившуюся в весне последнюю снежинку и улыбается солнцу, вдруг выглянувшему в просвет между облаками. Крохотный, беззащитный кусочек неба долго не хочет таять, но, в конце концов, поддается теплу кожи и округляется каплей. В неё сразу же ныряет луч света и искрой подмигивает Артёму из хрустальной невесомости.

Тут всё еще, слава богу, но мы уже замечаем натужные попытки украшательства текста, стремление растрогать читателя графоманской чепухой. Обратите внимание на это чрезмерное сюсюкание со снежинкой: “Крохотный, беззащитный кусочек неба” и не пойми, откуда взявшаяся “хрустальная невесомость”. Что такое “хрустальная невесомость”? Сергей, объясните своим читателям, а то они в недоумении, или вы просто, не пойми зачем, решили вставить в текст красивую красивость?

Дальше больше.

Мартовское утро – это то время, когда чудеса на улицах города ждут тебя на каждом шагу.

Во первых, Сергей, не тратьте время читателя на лишние слова, тем более такие примитивные как “это” и “то”, научитесь чистить свой текст от мусора. Мартовское утро – время, когда чудеса и т.д. Понятно? И потом, само это заявление выглядит ничем не подкреплённой билибердой, сказанной для красного словца. С тем же успехом я могу сказать, что чудеса на улицах города ждут тебя на каждом шагу декабрьским днём, сентябрьским вечером или августовским полдником. Ну да ладно, дальше.

И Артём отправляется в это невероятное путешествие, замечая то, что потом невозможно забыть.

Почему прогулку по улице автор называет невероятным путешествием, и что же такого замечает герой, что потом невозможно забыть? Автор молчит, видимо и сам не знает, брякнул, опять же, для красного словца, а додумать мешает слабость творческого мышления.

Но дальше, дальше, мы спешим, ведь там ещё интереснее…

Мимо зданий, с крыш которых сначала тихо, но с каждой минутой всё увереннее звенит капель.

Что мимо зданий?

Ломая подошвами тонкий лёд в застывших за ночь лужах.

Кто ломает? Видимо тот самый Артём. Зачем автор так дробит предложения, начисто лишая их смысла? Ведь если разобраться, весь этот абзац должен быть одним большим предложением.

Глядя на вывески, украсившие себя прозрачной бахромой сосулек.

О, господи, где автор нахватался этой пошлости, видимо в районной газете, когда писал заметки об опасности падающих сосулек. Только там можно встретить вывески укращающие самое себя, прозрачной бахромой сосулек. Кстати, бахрома - это тонкие волокна, из мягкой ткани, колышущиеся от малейшего дуновения ветерка, и твёрдые холодные сосульки меньше всего напоминают бахрому. В общем, мы опять наблюдаем напрасное и неумелое украшательство.

Пересекая на светофорах улицы, заполненные спешащими навстречу дню красными, желтыми и зелёными автомобилями.

Герой, видимо сидящий верхом на светофорах и пересекающий на них улицы, это превосходно. Причём, мы видим, что навстречу дню спешат исключительно красные, жёлтые и зелёные автомобили. Очевидно, тут есть какой-то неведомый символизм, цвет сигналов светофора и цвет автомашин спешащих навстречу дню, странным образом совпадает. Белые и чёрные, синие и серые автомобили не так уж торопятся навстречу дню, а может быть и вовсе, путешествуют на край ночи. Думаю, это скрытая отсылка к известному роману Селина.

Провожая взглядом расцветающих красотой девушек.

Красотой девушки расцветают прямо на глазах героя, как я понял. Проводил взглядом девушку – та расцвела красотой.

Наслаждаясь жизнью.

Да, со связной речью у автора явная беда, он плохо управляется с предложениями длиннее двух-трёх слов, поэтому постоянно дробит текст на куцые обрывки.

- Куда прёшь! – вдруг слышит он и ощущает удар по спине.

Будьте проще, автор, не засоряйте текст лишними союзами, междометиями и т.д. - Куда прёшь – вдруг слышит он, чувствуя удар по спине.

Оборачивается – на обочине ссутулилась старуха с клюкой в руке, которой она и огрела Артёма между лопаток. Сейчас бабка заносит палку над головой еще раз. Парень отмечает, что в этот момент она очень напоминает комичного скорпиона с ядовитым жалом в хвосте. Не удержавшись, смеётся.

Тут без вопросов, я тоже, как только увижу комичного скорпиона с ядовитым жалом в хвосте, сразу ржу как сумасшедший.

- Чуть не сбил меня, а теперь еще и ржёшь! - возмущается карга, норовя вновь достать Артёма. Но тот легко избегает удара и спешит дальше. Горячие лучи солнца льют с неба уже сплошным потоком, и там, где тротуары успели избавиться от наледи, асфальт начинает парить.

Лучи солнца априори не бывают холодными, но автор заостряет наше внимание на том, что они именно горячие, ну что ж, его право.

“…там, где тротуары избавились от наледи, над асфальтом поднимается пар” написал бы более искушённый автор, но у Буянова все предметы живые и производят массу ненужных действий - вывески украшают себя бахромой, тротуары успевают избавляться, а асфальт начинает кого-то парить в бане, или парить в невесомости.

Парень замедляет шаг у кондитерской, откуда исходит запах свежей выпечки.

Опять же, всё можно сделать куда проще. “Замедлив шаг у кондитерской, парень почуял запах свежей выпечки.” Или “У кондитерской, парень почуял запах свежей выпечки и замедлил шаг.” Но прошлое провинциального газетчика даёт о себе знать, и Сергей вновь радует нас неуклюжей конструкцией с “откуда исходящим запахом”.

Ароматы карамели, сдобы и кофе перемешаны в коктейль, который мгновенно опьяняет и лишает воли. Потирая слегка озябшие руки, околдованный Артём направляется к двери, но стоящий на входе охранник хватает его за воротник.

Здесь из текста выглянул сам автор, ох уж этот опьянённый безвольный сладкоежка Сергей, с его любовью к кондитерским.

- Ты куда собрался, бродяга?

- Туда, - кивает внутрь Артём, пытаясь улыбнуться.

“Кивает внутрь” – браво, Сергей, ещё немного тренировки и ты напишешь сакраментальное Кыцино “отвернулась ко мне”.

- А может, пойдешь … туда? – ухмыляется охранник и тычком направляет Артёма вниз по улице.

- Козёл рогатый, - беззлобно бормочет парень, вздыхает и топает дальше, с сожалением выбравшись из облака благоуханий кондитерской.

Вот ведь, казалось бы, облако благоуханий можно просто с сожалением покинуть, но нет, из него нужно с сожалением выбираться, может быть, даже карабкаясь и цепляясь за острые края.

Тем временем, вдоль бордюров начинают журчать талые ручьи. Лучи солнца ударяют по ним, как пальцы пианиста по клавишам, даря глазам музыку света. Артём щурится и от яркости дня, и от удовольствия растворяться в ней.

А я прищуриваюсь и с сожалением выбираюсь, из яркости аляписто-помпезной Буяновской поэтики, лучи его таланта ударили по мне, как пальцы пианиста по клавишам, он подарил моим глазам столько музыки света, что я растворяюсь в ней от удовольствия. Кстати, куда там ударяют, как по клавишам, пальцы пианиста? По ручьям или по бордюрам? А впрочем, не важно, ведь это так красиво, черт побери.

Проходя мимо сквера, он замечает малыша, который запускает в один из ручьев кораблик, сделанный из щепки и бумаги.

Маленький мейкап: “Проходя мимо сквера, он замечает малыша, запускающего в ручейке кораблик из щепки и бумаги”

Насколько легче и воздушней стало предложение без прилагательных паразитов - который…, сделанный…, и без этого нелепого в один из ручьёв… Ведь и так понятно, что один кораблик нельзя запустить сразу в несколько ручьёв.

Мальчик бежит за ним следом, пока тот несется навстречу луже-океану. Кажется, он сам готов стать рыбкой и нырнуть в воду, чтобы сопровождать судно в далёком плавании. Артём зачарованно слушает колокольчик детского смеха, пока ребенок не замечает его.

Зачарованно слушает колокольчик детского смеха…, ох уж эта поэтичность Сергея и долго долго глядит ему вслед, забыл добавить автор.

- Мама, тут страшный дядя! – кричит он, запинаясь и падая на коленки. Артём бросается вперед, чтобы поддержать юного капитана, когда с соседней лавочки вскакивает молодая мама:

- Не трогай моего сына! – рычит она, как львица.

Ну, ясное дело. Если рычит то, как львица, а бьётся как тигрица, а писатель Буянов силён как бык, огромен как слон и высок как жираф. А ещё как попугай повторяет затёртые штампы непростительные даже первокурснику филфака. Если уж не можешь придумать хорошую метафору, то просто напиши “- Не трогай моего сына! - рычит она”.

А то, ей богу, смешно, уже почти как в “Осеннем марафоне” – “Коза кричала нечеловеческим голосом”

Артём вскидывает руки в успокаивающем жесте и спешно ретируется, перепрыгивая через лужи, уворачиваясь от брызг, летящих из-под колес мчащихся по улицам машин.

Ух-ух, как разошёлся автор, ещё забыл добавить “красных, жёлтых и зелёных, спешащих навстречу дню”.

Если серьёзно, то тут нужно оставить только “…уворачиваясь от брызг, летящих из под колёс”. И так ясно из под каких колёс брызги, а если из под колёс летят брызги, то машины явно не стоят на месте.

Людей на тротуарах все больше, и лица их – все светлее. Артём читает на каждом радость осознания того, что тепло и солнце пришли всерьёз и надолго. Каждому сейчас хочется верить, что - навсегда. И сам он с трепетом пропускает через себя каждую минуту этого дня, не оборачиваясь, чтобы не видеть, как они разноцветной вереницей проваливаются в небытие, одна за другой.

Ах, что же делает со мной этот юный Лермонтов, разменявший пятый десяток.

Далеко за полдень парень добирается до стеклянной башни в центре города.

Как слон в посудной лавке, заставил читателя споткнуться и выяснить, докуда же добрался парень, до стеклянной башни в центре города, или очень далеко, аж за полдень. Не лучше ли было сказать “После полудня парень добирается…” А ещё лучше "добрался", настоящее время нужно применять в текстах с умом, на всём протяжении рассказа оно неуместно.

Два похожих, как близнецы, вахтера не хотят пускать потрепанного гостя, пока не появляется редактор радио Марина, по приглашению которой Артём тут и оказался.

Как говорится, Остапа несло. Вахтёры, разумеется, похожи как близнецы, мы же помним, что женщина зарычала как львица, а также не забываем о трепетной любви сильного как бык писателя Буянова к метафорам затёртым как кнопки на домофоне.

Пока не появляется редактор радио Марина. Может быть, таки, появляется Марина, редактор радио, или всё же пришёл редактор радио “Марина”? Ах да, дальше писатель, с присущей ему грациозностью, всё проясняет – по приглашению которой Артём тут и оказался. Выходит, редактора радио зовут Марина.

Фуф, выяснили, едем дальше. Теперь буду выпускать кое-какие абзацы, ибо, простите за выражение, уже и так всего овердохуя, останавливаемся только на самом важном.

- Слышь, земляк, так ты будущее предсказывать можешь, что ли? – щерится он.

Щерится – это он что делает? Улыбается или скалится, рыча при этом как лев? Не понятно, к чему после проникновенного поэтизма прошлых абзацев, понадобился этот жаргонизм, тем более неудачный. лыбится, осклабился, окрысился – все эти слова рисуют куда более точную картину, чем аморфное: щерится.

Вахтер вдруг краснеет и в растерянности отпускает руку астролога. И тот с улыбкой идёт за Мариной. До эфира еще полчаса, и гостю наливают кофе. Артём пьет его, закрывая глаза и представляя, что он все-таки попал в ту кондитерскую…

В коротеньком абзаце автор четырежды и вовсе необязательно употребляет союз “и”. Неужели не знает, что обилие близко расположенных одинаковых слов, даже таких коротких как “и”, может здорово подпортить общую картину. Едва заметный мейкап:

Вахтёр вдруг краснеет, в растерянности отпускает руку астролога, тот с улыбкой идёт за Мариной. До эфира ещё полчаса, гостю наливают кофе. Артём пьёт, закрывая глаза, представляя, что он всё-таки попал в ту кондитерскую.

Как видите, прекрасно можно было обойтись без единого “и”, тем более без четырёх.

Дальше опустим немного диалогов, где всё шло вполне благопристойно, я даже подумал, что автор вошёл в тонус и перестанет радовать меня новыми и новыми перлами, но не тут-то было:

- Круто! – Марина поднимет два больших пальца на кулачках.

Кладёт на кулачки два больших пальца, на каждый кулачок по большому пальцу, а уж потом поднимает их, на тех же кулачках. К сожалению, автор не решился описать, как Марина сжимала ладони в кулачки, чтобы потом поднять на них те самые большие пальцы. С его игривым пером он справился бы с этим на раз-два.

А если серьёзно, то лучше было бы, если бы Марина просто сказала “Круто” и подняла большие пальцы вверх.

Классно будет, если ты начнешь помогать Гидрометцентру, который сейчас со своими прогнозами постоянно садится в лужу, даже если сам же и обещает ясную сухую погоду

Уф, кровью и потом дался автору этот каламбур. Всё гораздо проще, друг, лёгкий мейкап:

Классно будет, если начнёшь помогать Гидрометцентру, а то он спрогнозирует ясную сухую погоду и тут же садится в лужу.

Тем временем, солнце движется дальше, соответственно, открывая новые возможности.

Зачем тут слово “соответственно”? Автор пишет рассказ, или растягивает дипломную работу до нужного объёма, различными “соответственно” “в связи с этим” и “милостиво повелеть соизволил”?

На улице смеркается - ранний мартовский вечер вступает в свои права. Холодает, улицы пустеют, фонари просыпаются от дневной спячки.

Вот оно, сакраментальное “смеркалось”. Юный Лермонтов уступил место юному Тургеневу.

Причём, заметьте, пустеют все улицы разом, а смеркается только на одной улице. Не говоря уже о том, что в двух коротеньких описательных предложениях автор дважды употребляет слово “улица”. Почему не сделать, чтобы пустели переулки, бульвары, тротуары, проспекты, да блин, что угодно, или чтобы смеркалось просто, а не на улице, ведь и так ясно, что герой вышел из здания. Зачем пихать дважды на таком коротком участке “улица” сначала в единственном, а потом во множественном числе?

Без лишних разговоров бьют арматурой по голове, а потом тащат бездыханную жертву к колодцу

И уже совсем скоро:

…парни уходят, оставив колодец открытым. За это Артём будет очень благодарен им следующим утром, когда без лишних препятствий выберется наружу с первыми лучами солнца.

Как же так? Напрягая всю доступную мне фантазию, я ещё могу представить выбирающиеся из канализационного люка лучи солнца, но каким образом Артём выберется оттуда вместе с ними, и будет благодарен, если парни тащили уже бездыханную жертву? Либо автор забыл, что неосторожно умертвил Артёма в предыдущем абзаце, либо он просто не знает значение слова “бездыханный”. Для общего развития этого молодого перспективного писателя, нужно пояснить, Бездыханный – означает недышащий, то есть мёртвый, то есть труп.

Хотя, есть ещё третий вариант, из люка вылез уже не просто Артём, а Артём зомби, может быть, это хоть в какой-то мере сделает рассказ соответствующим заранее заявленной теме. Ведь во всём повествовании мы явно не увидели ничего от фэнтези, фантастики, хоррора, триллера или мистики. Невнятную теорию про солнце и несостоявшееся убийство ГГ, вряд-ли можно отнести к признакам вышеуказанных жанров.

Радует, что хотя бы тема гомосексуализма, одна из магистральных тем в творчестве автора, была полностью раскрыта и в этом его творении.

Ну и в заключении, подведём итог. Злато на куполах поблекло, и рассказ “А ртом?” уже не кажется нам столь же привлекательным, как при первом беглом прочтении. Хотя, все косяки описанные выше не так уж и важны, в конце концов, у кого их не бывает. Главным, в любом произведении, для меня всегда была атмосферность текста, способность вызвать эмоциональный отклик, оригинальность сюжета. Всего этого с лихвой было в рассказе про волшебные чернила, соперничавшим с “А ртом?”. За такое можно простить любые стилистические промахи, вернее просто не заметить их. В тексте “А ртом?”, даже если откинуть его ордосоставляющую и косяки, ничего этого не было и в помине.

Вывод моего неутешительного разбора, текст “А ртом?” абсолютно справедливо проиграл, по всем пунктам, став слабейшим рассказом минувшего айтыса, и если бы не пресловутая ордосоставляющая, посмешившая многих ордынцев, был бы разгромлен с ещё большим счётом.

На этом наш уголок редактора прощается с вами, до новых встреч, дорогие друзья!

Теги: орда , юмор , айтыс , Красное на чёрном , артом

Читайте также

101 комментарий