Обратная связь
×

Обратная связь

Феодосия или Без десяти век

  • 174,3
  • 414
  • 54

Феня родилась в семье зажиточного сибирского крестьянина, "кулака" (тогда это звучало гордо, уверенно) в тысяча девятьсот седьмом году. Стало быть, когда грянула революция, маленькой Федосье было десять лет. Люди много трудились тогда - даже дети зажиточных родителей, особенно девочки. Рукоделие в те дни было не увлечением, требующим немалых затрат, а, напротив, способом поддержать, а порой и прокормить семью. Все девочки и девушки деревни собирались в одной избе на вечёрки - пряли, вышивали, шили, и всё это под песни, сказки и разговоры.

Трудно поверить, но моральные устои у наших предков были гораздо более гибкими, чем мы привыкли считать! Устав от монотонной работы, девчата начинали более активные забавы, среди которых самой обычной была игра в "пуканье на лучинку". Одна из девушек становилась на четвереньки,задрав рубаху, сзади к ней подносили горящую лучину. Девочка должна была пукнуть так, чтобы пламя вспыхнуло небольшим "взрывом". В памяти Фени остался случай, когда девушка, которой выпало водить в игре, не рассчитала силы (а может, поела накануне гороху), и пламя, взметнувшись сильнее обычного, подпалило ей рубаху. Обошлось без жертв, но визгу-то было!

Знала ли тогда Федосья, что уже совсем скоро ей будет не до игр с подругами? Наверное, знала, ведь вырастали тогда раньше, раньше и входили во взрослую жизнь. А вот как и с кем сложится эта жизнь, предугадать было не дано.

Пятнадцати лет Феня влюбилась. Ванечка был немногим старше - взаимное чувство настигло его в шестнадцать. Влюблённые избегали шумных сборищ сверстников, при которых нельзя было целоваться и мечтать о будущей прекрасной жизни. Им было невдомёк, что жизнь эта под запретом - ведь Ваня был сыном волостного писаря, а такой голозадый интеллигент не годился в мужья кулацкой дочке.

В тот день Феня вернулась домой затемно, и отец с порога огорошил:

-Ну, девка, пропил я тебя. Завтра сваты из-за Иртыша приедут, замуж пойдёшь, за Федьку Плужника.

Девка так и взметнулась:

- Да насеру я этому хохлу! Я Ваню люблю, убегу с ним!

И правда, на следующий день к сватам Феня не вышла. Ни встать, ни сесть не могла еще дней пять, так что сосватали её заочно. А вскоре и свадьбу сыграли. Так и уехала Федосья жить в деревню за рекой, в новую семью.

*****

Семья была большая. Только взрослых сыновей было одиннадцать, и Феня стала самой младшей снохой. В новой семье говорили на двух языках - русском и украинском. И только свекровь упорно не признавала русского. Фене приходилось особенно туго. Ослушаться свекрови нельзя, а понять, чего она требует - невозможно. Пока запомнишь, что "праця" - это работа, а "пляшка" - обычная бутылка, предыдущие слова уже снова забылись... Даже имя свекровь переиначила по себе, и иначе, как "Хвыней" не звала.

Свекровь была плодовита, как кошка, и дар этот не собирался угасать с годами. Ходила на сносях одновременно с многочисленными снохами, а рожала куда легче. Войдя в сараюшку, где Феня была занята какими-то повседневными делами, свекровь однажды велела ей бросить в угол соломы, прилегла, и через полчаса родила ребёнка мужского пола. Не глядя на результат, встала и ушла восвояси, оставив младенца на произвол судьбы и сердобольных молодух. Так несколько ее детей были вскормлены жёнами собственных братьев, но ещё больше их просто умерло от голода или переохлаждения.

Самой же Федосье Бог послал троих детей: старшую Катерину и двойняшек Анатолия и Изольду. Еще один ребенок не выжил, но вспоминать о нём Феня не любила.

*****

Когда началась война, мужа на фронт не взяли - он к тому времени давно слёг от туберкулёза. Дети были уже большими, и жить было относительно легко. Щедрый Иртыш давал рыбу, лес изобиловал грибами и ягодами, а земля была жирной и плодородной. Только и надо было, что трудиться. Те же, кто трудиться не хотел, жили впроголодь - бывало, даже грачиные гнезда разоряли, чтобы прокормиться костлявыми птенцами...

Фёдор был уже совсем плох, даже лежал всегда в отдельной маленькой комнатке - чтобы заразу не разносить - когда война подошла к концу. Во все окрестные деревни стали понемногу возвращаться выжившие увечные мужики.

Ваня пришёл нежданно - одноногий, измотанный, бессильный. Тайком от мужа, которому до живых уже и дела не было, Феня приютила любимого. Да, всё ещё любила. Надолго не задержался, ушёл - не хотел ли давать повода для сплетен, или думал, что на чужом несчастье счастья не заимеешь - кто знает. Только ушёл он совсем - в свою деревню не вернулся.

*****

Фёдор умер уже после окончания войны, а через несколько лет Федосья собрала младших детей и переехала в Казахстан, в маленький посёлок Курам Енбекшиказахского района, где уже жила и работала учительницей в сельской школе старшая дочь Катерина. Так в Казахстане и осели.

Когда выросли младшие, семья снова переехала - младшие дети в Алма-ату, учиться, а через несколько лет старшая вышла замуж и поселилась в селе Чемолган, где вскоре обосновалась и мать.

Жизнь прошла в хлопотах и постоянном тяжёлом труде, а старость обещала быть долгой. В семье Федосьи долгожительство было обычным делом - её старшая сестра Маруся пережила столетний юбилей, и до последнего была бодрой - штопала, вязала, читала без очков и даже писала письма всей многочисленной родне, никогда не забывая и не путая имён.

Когда Федосья осознала, что одной жить уже трудновато (да и внукам хотелось помочь материально), она продала дом и поделила деньги между тремя внучками - Татьяной, Еленой и Натальей. Условились, что жить будет у всех попеременно, "гастролями".

*****

Только у младшей, Изольды, да у ее дочери Натальи бабка Федосья пришлась ко двору. К остальным же ездить не любила, да уговаривали - пенсия подкупала. Каждый раз баба Феня верила, что будет лучше, и каждый раз потом слёзно просилась "к Наташеньке". Вредные правнучки издевались над старухой, прятали ее горшок, дразнили ведьмой и бабой Ягой. Крали трость, без которой бабка с трудом передвигалась, и которую ласково звала "костыльком".

У нас же бабе Фене было спокойно, вольготно. Аппетит у нее был хороший, несмотря на сухое, почти невесомое тело, и бабуся с удовольствием отъедалась без опаски, что злые дети в шутку станут вырывать куски из рук. О пребывании в домах других внучек старалась не вспоминать, а если спросить, как там жилось, отвечала без обиняков: "Да насеру я им! Не уеду больше от вас, если не прогоните".

За словами баба Феня особо не следила, скажем, про мужа младшей дочери говорила: " Я бы ему даже пи*ду через тряпочку не показала" - выбор дочки не одобряла, значит.

Я ухаживала за ней, водила в баню и помогала мыться. Баба Феня расплетала тощие, мышиные косички, обычно сложенные в тоненький веночек вокруг редковолосой головы, вынимала из косичек древние тряпичные ленточки, которые звала косниками, и муравьиным шагом плелась в баню, цепляясь за мою руку. Баню бабуся любила - с удовольствием мылась бы и в более жаркой, да я не выдерживала. Про свои сморщенные груди говорила: "Это разве титьки? Это ж бычачьи яйца!" и, смеясь, жамкала их в руках, как пустые мешочки.

За простейшую помощь - вроде этих еженедельных походов в баню - баба Феня пыталась целовать руки и бормотала: "У нас в семье все бабы несчастные, ты за всех нас счастливой будешь!". Мне было неловко, я старалась избегать этих нелепых сцен - трудно, что ли, бабку помыть?

*****

Примерно года за полтора до смерти бабка Федосья в очередной раз жила с нами. Временами маразм уже настигал её, и она бредила сквозь сон и наяву, мешая быль и фантазии, путая имена и времена. Однажды поздним вечером, задремав, она вдруг проснулась совершенно безумной, подозвала меня и долго сетовала о некормленных гусях и ещё каких-то выдуманных хлопотах.

Вдруг её голос стал нежным, с девичьими интонациями, и баба Феня мечтательно сказала: "А ведь ко мне мой Ваня приходил! Он скоро меня заберет и мы повенчаемся."

Умерла бабка Федосья - Феодосия Григорьевна Плужникова - не дожив нескольких дней до девяноста лет. Тихо умерла, никто и не знал, пока не вошли в комнатку, где она целыми днями сидела одна, перебирая свои древние, никому ненужные воспоминания, перекладывая их, как те занавески и скатерти, вышитые розами и фиалками, что остались после неё.

Об одном жалею - что умерла она не рядом со мной, и некому было выслушать её предсмертные мечты о несбывшемся счастье.

Теги: семья

54 комментария

86 LonelyBird
22 мая 2014, 00:05