Обратная связь
×

Обратная связь

"Многа букафф" о любви

    19 октября 2012 в 11:36
  • 25,6
  • 1581
  • 18
  • 25,6
  • 1581
  • 18

Красавица и Чудовище

(Сон б/н: Марта и туман)

           Марта смотрела на две квадратистые угловатые фигуры – то ли из бронзы, то ли из кожи, то ли из дерева. Может, вообще из полимеров «подо что-то». Скульптурная пара сидела на гладком полу спина к спине. «А пойти устроиться на коленях у левого» — подумала Марта, — «подремлю немного, там, вроде, свободно». На вытянутых ногах правой скульптуры рядком разместилось семейство из Индии: папа, с набитым пластиковыми бутылками и пачками печенья пакетом, трое тихих огромноглазых  детей-погодков, мама, качающая  на руках малыша. Здание аэропорта было переполнено. Амстердам внезапно накрыло густым ватным туманом, и уже двое суток ни один самолет не вылетал из Скипхола. Принимать самолеты Скипхол тоже не мог, и даже правительственный борт с президентом Путиным, покружившись над взлетно-посадочной полосой, ушел на военную базу. Счастливцы расположились в креслах, менее удачливые сидели на чемоданах, транспортных тележках. Пассажиры заполнили комнаты отдыха, помещения для медитаций и молельные. Люди посменно спали на санитарных носилках, выставленных рядами у стены. В ресторанах, кафе и пабах невозможно было упасть яблоку. И среди этого толпостояния, толпосидения и толполежания только вытянутые ноги авангардистской скульптуры оставались не занятыми. Марта оглянулась, конкурентов не увидела, шагнула вперед, развернулась и с блаженным вздохом, даже не села, а шлепнулась на свободное место.

— Ай! – громко вскрикнула скульптура.

— А-а-а!!! – подскочив, в ужасе завопила Марта.

— Здесь занято, — хрипло сказала скульптура.

— П-п-п-простите, — судорожно выдохнула Марта, — Как же вы меня испугали.

На ногах скульптуры, с головой укрытый шерстяным коричневым пальто, лежал кто-то маленький. Пальто зашевелилось, и из-под него вылез человек. Отлично пошитый костюм не скрывал, но скрадывал горб на спине, и, не оттопыриваясь, мягко обтекал, горб на груди. Круглыми, без ресниц, глазами, остроносым профилем и манерой резко вскидывать голову, человек напоминал птицу. 

— Лёвушка?! – узнавая и не веря этому, прошептала Марта.

— Лёвка-Квазимода, — усмехнулся человек, — Простите, вы… — он всматривался в лицо Марты черными, пронзительными глазами, пытаясь вспомнить что-то давно забытое или намеренно вычеркнутое из памяти.

— Я Марта, помните меня? Марта… Дом серый, лето, я, Штык, Николя, Кеша и Яшка…  мы никогда…

Лёва улыбнулся:

— Марта… Конечно, Мартиша! Любопытная была у вас компания. Рыцари.

Слово «рыцари» Лев произнес, будто удивлялся, что существовали люди, такие странные и непохожие на всех остальных, понятных в своей бессознательной жестокости. Поинтересовался тут же:

— Дружите? Кто, где, как? – торопливо добавил, — Поверьте, это не от праздности, мне правда знать хочется.

— Тынштык после Афгана на инвалидности, сейчас бизнесом занимается. Удачно. Коля – хирург-«золотые руки», Кеша «челночил» долго, устал, решил стариной тряхнуть – шьет эксклюзив, клиенты за год в очередь записываются. Яша в Австралии, да вы, верно, знаете, — Марта замялась.

— Нет, — словно захлопнулась железная дверь.

Марта вспомнила пыльное алматинское лето, шероховатый теплый ствол тутового дерева. Ощутила в переполненном зале аэропорта запах сухой травы, перекаленного подсолнечного масла. Увидела себя, Тынштыка, Колю, Кешку, которые молча сидели плечом к плечу и не знали, как помочь другу в его горе. Она сказала:

— Яшка же не виноват.

— Яшка не виноват. Виновата семья. Я тогда ушел. Отрезал. Навсегда. Мисеньку через полгода убили роды и я уехал. По миру покатался, сейчас в Штатах живу, — прикрыл глаза Лёва.

 

Жарким июльским днем Марта, Штык, Николя и Кешка сидели на выгоревшей желтой траве, прячась в тени старого тутовника. Минуту назад прибежал Яшка, поставил перед друзьями глубокую фаянсовую тарелку с тушеной куриной печенкой, пробормотал: «Сейчас хлеба принесу – вилок нет!» И убежал. Во дворе старого восьмиквартирного дома собирались гости: дядя Боря женил старшего сына – Михаила. По советским временам свадьба намечалась роскошная – человек тридцать родни, да пятнадцать соседей, да друзья и сослуживцы с обеих сторон. В общем, человек сто, не меньше.

Дядя Боря радовался – теперь всё, как у людей. Миша женится, пойдут внуки и всё будет отлично. Сам Борис Соломонович, учитель математики, отличник народного образования, жена Софочка – стоматолог, сын Миша – многообещающий молодой адвокат, младший – Яшенька, чудесно учится и уже кандидат в мастера спорта по фехтованию. И только средний сын, Лёва не вписывался в благополучную семью. Во-первых, он отличался отвратительным характером и бешеным нравом, во-вторых, закончив с золотой медалью школу, дальше учиться отказался наотрез и устроился в ларек приемщиком бутылок, в-третьих, он пил. Пару лет назад, устав от нескончаемых попреков и, в свою очередь, измучив семью беспробудным пьянством, Лёва снял квартиру где-то на окраине и почти перестал появляться  в родительском доме. На свадьбу брата Лёву, конечно, позвали, и он ответил, что придет не один, а с женой. Гражданской женой. Семья тут же осудила Лёву еще и за безнравственное поведение. Правда, ему об это благоразумно не сказали.

Гости рассаживались за столами, женщины исподтишка посматривали друг на друга, сравнивая наряды и оценивая ювелирные украшения. Яшка крутился вокруг стола, пытаясь набрать капустных и мясных пирожков. Друзья сидели под тутовником, терпеливо ожидая обещанный хлеб. Наконец, появился Яшка со здоровенным, свернутым из газеты, кульком. Сел под дерево, захохотал:

— Скатерть-самобранка, накройся! – и развернул кулек. В газете оказалась гора пирожков, немного хлеба, три огурца и слегка помятый огромный помидор «Бычье сердце». Яшка пристроил рядом тарелку с остывшей печёнкой и сказал, — Всё, больше я туда не пойду. Только за цимесом.

Друзья быстро поедали печёнку, прихватывая кусочки хлебом. Николя промычал с набитым ртом:

— Вкуснее такой печёнки может быть только королева…

Компания покатилась со смеху, а Николя судорожно сглотнув, сказал:

— Чего ржёте, господа. Я говорю – королева здесь.

Во двор входили Лёва и незнакомая, невозможно красивая молодая женщина. Она будто плыла, стройная, высокая – Лёвина макушка доставала ей только до плеча. Рыжие волнистые волосы обрамляли нежное лицо, зеленые глаза сияли.

— Не, Колька, не королева – русалка.

— Это почему русалка?

— Потому что колдунья, — заворожённо прошептал Тынштык.

Колдовская, запредельная красота пришла во двор старого дома. Лёва представил спутницу родителям, назвал Мисенькой, и устроился за столом. Лёвина мама захлопотала, принесла тарелки, положила на стол, рядом с рукой сына, вилку, сказав:

— Сейчас ещё прибор принесу.

Женщины испепеляли вновь прибывшую взглядами: мало того, что она молода, вызывающе красива, модно одета. На ней сверкали бриллианты! И серьги – с бриллиантами, и колье с мелкой звездной пылью, и браслет, и два кольца! Почему ей все?!

Свадьба шла своим чередом: тосты и подарки, пожелания и поздравления, крики «Горько!». Веселье, веселье и только Яшка, сидя с друзьями под старым тутовым деревом, причитал:

— Ой, что будет. Ой, что сейчас будет.

Кто-то из перебравших водки гостей, обсуждал Лёвину жену, и Лёву, и его доходы – надо же, бутылочник жену в бриллианты вырядил, и уже прозвучало страшное «красавица и чудовище». Но Лёва не слушал и ничего не слышал. Он горделиво посматривал на свою прекрасную половинку. Половинка, смутно улыбаясь, сидела рядом. Гости приступили к сладкому: жевали морковный цимес, лакомились воздушными печеньицами, вкушали нарезанный треугольниками «Наполеон» и, утопающие в жирных кремовых розах, бисквиты. Перед Мисенькой стояла тарелка с нетронутым кусочком фаршированной щуки – вилку ей так не дали.

— Что ж вы, милочка, не кушаете? Кушайте, кушайте, а то вы такая тощенькая, — сердобольно заквохтала тетя Циля.

— При вашем росте такая нездоровая худоба непременно отразится на здоровье ребёнка, — авторитетно отозвалась доктор наук Римма Аркадьевна.

— Какой ребёнок, какие дети?! – всполошилась мама Софа, — Лёва сам дитя. Ему о здоровье думать надо.

— И то, смолоду попил-погулял, так хоть теперь о себе подумать надо, — лицемерно вздохнула сестра Цили Берта, выцедив рюмочку вишневого ликера, — а то ни здоровья, ни образования.

— Соглашусь с вами, дорогая. Образование – прежде всего. Как подумаю, что мы могли нашу Юленьку за Лёву выдать – дрожь берет, — доктор наук поправила очки. Кончик носа побелел от возмущения, — Конечно, у Юленьки бриллиантов нет.

— А у неё и мужа нет, — захихикала Берта, — да за такие «слёзки» ваша Юленька не только за Лёву, за самого пропащего гоя пошла б. Только не возьмёт никто.

— Не сметь! – взвизгнула Римма Аркадьевна, — Моя дочь – святая! Только такие… манекенщицы… собой торговать могут.

— Сразу торговать. Вы всех одним мёдом не мажьте, — елейно пропела тётя Циля. Повернулась к рыжей красавице, — Вот вы, э-э-э, милочка, вы же собой не торгуете, — хищным взглядом пересчитала сияющие бриллианты, — Лёва вам просто так подарки делает.

Исходя ядом, женщины не заметили, как повисла тяжелая тишина. Лёва сидел, покачиваясь, зажмурив глаза,  судорожно стиснув пальцы. Так очень давно, сидел на ветке подбитый Лёвой из рогатки ворон. Потом ворон упал на землю и умер.

Лёвина жена встала, глубоким ясным голосом сказала:

— Меня зовут Мария, — аккуратно сняла серьги, колье, кольца, браслет, сложила сверкающую горку на тарелку с так и не съеденной рыбой, — Подавитесь вы этими бриллиантами. – Ласково тронула мужа за плечо, — Пойдем домой, Лёвушка.

 

Марта поняла, что Лёва тоже вспомнил тот давний июльский день:

— Но Яшка ни в чем…

— Не виноват, — перебил Марту Лёва, — Он из семьи. Впрочем, хорошо, что у него всё хорошо.

Всё также гомонили и толпились вокруг люди, всё также светили лампы дневного света, всё также из репродуктора раздавался неразборчивый металлический голос – мир не рухнул. И вдруг жёсткое лицо Лёвы изменилось, взгляд наполнился такой тоской и такой любовью,  что Марте стало не по себе, как будто призрак встал за плечом. Она резко обернулась – и не поверила глазам: перед ней стояла высокая, тоненькая девушка, рыжеволосая и зеленоглазая.

— Познакомьтесь, Марта. Это моя дочь – Маша.

 

Теги: культура , Марта , скипхол , лето , старый дом

18 комментариев

105 Medichi
19 октября 2012, 11:36