Обратная связь
×

Обратная связь

Биография Нюси. Часть II

  • 7
  • 420
  • 4

По темпераменту Нюся была типичным холериком. Она терпеть не могла роль диванной подушки – напротив, была кошкой на редкость деятельной и активной, особенно в части игрищ и забав. Обычно она выступала в двух ипостасях: Нюся-ниндзя и Нюся-непорочная дева. Нюся-ниндзя в боевом облачении (шерсть дыбом, уши прижаты, в глазах инфернальный огонь) выскакивала из какой-нибудь засады, вставала на две задние лапы, раскинув передние, как будто хотела обнять вас, и издавала боевой клич. Затем следовали несколько прыжков вбок, кувырок через голову, бросок под ноги (если не удавалось сделать полноценную подсечку, она просто впивалась зубами в район сухожилия), отскок назад, снова кувырок, разворот на 180 градусов, и Нюся с улюлюканьем делала ноги. Порой ее заносило на поворотах, и она, опрокинувшись на бок, пару-тройку секунд бешено скрежетала когтями по линолеуму, не двигаясь с места.

 

Нюся-непорочная дева, напротив, была воплощением абсолютной невинности и чистоты помыслов. На ее мордочке застывала иконописная кротость — именно с таким выражением она приступала к своему второму любимому развлечению. А развлечением этим было опрокинуть что-нибудь на пол. Желательно, чтобы вещь была дорогой и бьющейся. Например, она аккуратно садилась на комод рядом с чашкой недопитого чая и некоторое время одухотворенно разглядывала потолок и линию горизонта. Затем ее рассеянно-задумчивый взгляд как бы случайно падал на чашку. В этот момент святость, излучаемая данным существом, достигала своего максимального значения. С невыразимым изяществом она вытягивала лапку и легким и точным движением отправляла посуду на пол, а затем снова устремляла безмятежный взор к потолку. Что характерно, напакостничав таким образом, Нюся никогда не убегала, а оставалась сидеть на месте, всем своим видом показывая, что не имеет никакого отношения к осколкам на полу.

И вместе с тем, именно это мелкое животное было главным ревнителем чистоты и порядка в нашем доме. Она демонстративно укладывалась сверху на гору неглаженного белья или кучу одежды в кресле, так же демонстративно «закапывала» какой-нибудь комок пыли, если встречала его на полу, и никогда не ела из немытой миски. Про четкое расписание кормлений, туалета и сна я уже упоминала.

Короче, она делала то, что считала нужным, и никакая сила не могла заставить ее изменить свои принципы. Наказания на нее не действовали: все поджопники и тыканья носом в следы своего хулиганства Нюся переносила с достоинством христианской великомученицы, а любые вербальные способы воспитания она просто не замечала, ибо была глуха, как пробка.

Впрочем, время от времени Нюся кое-что слышала – она слышала зов природы. И отвечала на этот зов таким оглушительным ревом, что у нас стекла в окнах дрожали. Каждый раз мы с мамой говорили себе «только не сейчас, сейчас столько всего навалилось, но в следующий раз обязательно» — и кормили бедное животное контрасексом. Одно хорошо — зов природы случался у Нюси не чаще раза в год.

Еще одной формой жестокого, хоть и не осознанного издевательства Нюси над нами был ее метаболизм (не путать с метеоризмом). В моей славянско-еврейской семье все и всегда были ужасно склонны к полноте. Все, кроме Нюси. Аппетит у этой кошки был, как у землеройки – за день она запросто могла сожрать объем пищи, равный половине ее собственного веса. Пока мы с мамой уныло прикидывали, во что нам обойдется лишняя печенюшка с чаем, она уничтожала все, хотя бы отдаленно напоминающее мясо, словно карликовый Гаргантюа. И при этом не толстела ни на сантиметр, оставаясь жалкой горсткой костей и шерсти весом едва ли больше килограмма!

Так мы и жили втроем – мама, я и Нюся. Как ни странно, Нюся сразу и безоговорочно признала авторитет и главенство моей мамы. Меня же она считала чем-то вроде старшей (а может быть, и младшей) сестры и относилась ко мне слегка покровительственно. Например, она никогда не покушалась на мамины вещи. А вот мои сумки, перчатки и даже сапоги Нюся раздирала когтями с немецкой педантичностью и старанием. И делала это безо всякой ненависти – просто объясняла мне мое место в семейной иерархии. А уже через пять минут после подобного вандализма могла улечься ко мне на колени, подставить для почесывания брюшко и затарахтеть, как пустой холодильник.

А потом пришла беда. И первой ее учуяла именно Нюся.

— Ты заметила, как странно ведет себя в последнее время наша девушка?

— А что такое?

— Знаешь, она не отходит от меня ни на шаг. Запрыгивать на меня начала сверху, требует, чтобы я все время носила ее на руках. Ночью всегда спала под боком, а теперь ей непременно нужно улечься мне на грудь.

— Мама, она просто тебя любит. И требует соответствующего к себе отношения. Избаловали мы ее донельзя.

Через полгода у мамы обнаружили опухоль. Уже неоперабельную, с метастазами.

Все эти полгода, и потом еще три с половиной года борьбы Нюсю словно приклеило к моей маме. Она следовала за ней белой тенью, а когда мама уходила по каким-то делам из дому, Нюся садилась под дверью и начинала выть. Совершенно по-собачьи. Сколько бы мама ни отсутствовала (а это мог быть весь день во время курсов химиотерапии), Нюся не ела, не пила, не сходила с места и не прекращала звать ее. Силы у Нюси были не богатырские, она быстро выдыхалась, но все равно сидела и хрипела, пошатываясь от изнеможения.

На третий год этого марафона, который бежали мы все, включая обретенного мной в это время мужа, Нюся заболела сама. Она стала заметно слабеть, вся как-то потускнела, потеряла свой фантастический аппетит, и однажды утром у нее открылось кровотечение. В ужасе мы бросились в ветклинику. Ветеринашра, осмотрев ее, сухо сказала, что времени на анализы нет, что нужно срочно оперировать, иначе она истечет кровью. Что, если все пройдет нормально, вечером мы сможем забрать кошку домой.

Это был самый тихий день в моем доме за последние несколько лет. Тиканье часов невыносимо било по барабанным перепонкам. Наконец, нам позвонили и сказали, что все в порядке, и мы можем ехать за кошкой. Мама решительно собралась вместе с нами.

Нюся все еще спала после наркоза. С туго перебинтованным животом она выглядела совсем уж почти бестелесной: какой-то жгутик с головой и хвостом на концах. А ветеринарша, оперировавшая Нюсю, выглядела слегка растерянной:

— В первый раз с таким сталкиваюсь. Вся репродуктивная система кошки была покрыта мелкими опухолями в разной стадии развития. Как гроздья виноградные….

Мы с мамой переглянулись:

— Злокачественные?

— Это может быть от контрасекса?

Врач покачала головой:

— Образования на вид доброкачественные. А контрасекс здесь точно ни при чем, здесь что-то другое…В общем, мы ее стерилизовали, пришлось удалить все. Если это не рак, а я почти в этом уверена, жизни вашей кошки ничего не угрожает, но вот котят у нее больше не будет.

Я попросила маму подождать в машине. Она понимающе кивнула и вышла: мы обе знали, о чем я сейчас спрошу врача. И я спросила: может ли быть так, что кошка перетягивала на себя «больную» энергетику от маминой злокачественной опухоли и тем самым… ну да, да – тормозила ее рост? И сама оказалась жертвой этой своей «терапии»?

Неулыбчивая докторша с тонкими, плотно сжатыми губами, ответила не сразу:

— Знаете, девушка, все может быть. Как врач я должна бы вам сказать, что это чушь. Но я больше 20 лет имею дело с животными… Все может быть, — раздельно и с нажимом произнесла она.

Когда я села в машину, мама сказала: «Мне не важно, что сказала врач. Я и так знаю, что Нюся для меня сделала».

……….

Здесь нужно сделать небольшое отступление. Как я уже упоминала, именно в это время я встретила своего мужа. Мама настояла на том, чтобы мы жили отдельно, и никакие уговоры и доводы на нее не действовали. Надо сказать, почти все эти годы посторонний человек даже не заподозрил бы, что у моей мамы такой страшный диагноз. И с точки зрения здравого смысла я была с ней согласна. Но я с ума сходила от тревоги за нее. Единственным, совершенно иррациональным, даже дурацким, но все же утешением было то, что рядом с ней Нюся. Хотя, что могла сделать кошка, случись беда? Позвонить по телефону?

А нам с мужем очень недолго удалось пожить вдвоем. Очень скоро в нашей квартире появился третий жилец – кот Патрик, еще один «отказник», которого нужно было кому-то пристроить уезжающей из страны хозяйке.

……..

Мы знали, что не в силах победить в этой войне, а можем лишь выиграть время. Настал момент, когда из этого времени у нас осталась лишь горстка песчинок, стремительно приближающихся к узкому желобку между жизнью и смертью. В начале 2003 года маме внезапно стало намного хуже. И мы с мужем собрали свой скарб и переехали к ней. Немаловажной частью нашего имущества был и Патрик.

Это были самые страшные три месяца моей жизни. Но и тогда нам всем – и маме, и мужу, и мне – случалось смеяться, порой до колик. А источником поистине спасительного веселья были наши коты.

Знакомство Нюси и Патрика прошло феерично. Мы вытряхнули Патрика из сумки как раз в тот момент, когда Нюся с достоинством выплывала из комнаты в прихожую. Сначала она просто не поверила собственным глазам и носу. Это чмо, чей запах мы с мужем приносили на себе (каждый раз Нюся остервенело, до искр, терлась об нас, пытаясь перебить запах), посмело явиться на ее, ЕЕ территорию?! Пока Патрик осторожно, но вполне дружелюбно вытягивал шею и принюхивался, Нюся закипала. Она прижала уши, встопорщила усы, глаза ее превратились в две полыхающие бешенством щелочки, а хребет выгнулся дугой. Как только Патрюшин нос оказался на достаточном расстоянии, Нюся нанесла сокрушительный удар. К счастью, реакция у Патрика фантастическая, он у нас летучих мышей с балкона ловит. Поэтому через долю секунды Патрюша был в самом дальнем углу самой дальней комнаты, а Нюся вертелась волчком на месте, пытаясь сообразить, куда делся враг.

Стало ясно, что первая встреча вряд ли пройдет в теплой, дружеской обстановке, и поскольку дел было по горло, мы просто заперли Патрика в той комнате, где он спрятался. Нюся распласталась на полу, просунув нос и одну лапу под дверь. Казалось, она вот-вот перейдет в жидкое состояние и, как терминатор-2, просочится в узкую щель. Однако, как Нюся ни старалась, преодолеть законы физики ей не удалось. Поэтому она просто лежала и ругалась, и, судя по интонациям и децибелам, это была самая грязная, подзаборная, портовая и сапожницкая брань. Никогда еще, даже в самые томные мартовские ночи, не слышала я такого выразительного, интонационно богатого, затейливо модулированного кошачьего визга.

Мы всерьез опасались за жизнь Патрюши, но закончилось все без жертв. Проорав с полчаса, Нюся фыркнула (если бы она умела, я уверена, она бы плюнула) под дверь и снова заступила на пост возле мамы. Когда через пару часов совершенно очумевший Патрик решился, наконец, вылезти из укрытия, Нюся встретила его ледяным игнором.

Нет, дружбы у Патрика с Нюсей не сложилось, Патрюша так и остался у нее в шестерках: есть он мог только после Нюси, ему никогда не дозволялось лежать на ее любимых местах, и вообще мимо нее Патрик, будучи в два раза крупнее и тяжелее Нюси, ходил только на цыпочках. Но все же со временем и Патрик стал для Нюси своим – в ее глазах тем самым уродом, без которого в семье ну никак. Время от времени она даже позволяла себе побегать вместе с ним, правда, с таким видом, мол, ойй, ну что с него взять, с дурака этого! Более того, Нюся, раньше совершенно равнодушная по причине полной глухоты к пылесосу, заметив, что Патрик его панически боится, объявила этому предмету бытовой техники священную войну. Семья есть семья.

Как-то раз сели мы с мужем обедать. Был выходной день, на обед был вкусный плов, по телику ожидалось что-то интересное – в общем, таиться не буду, сели мы обедать перед ящиком. Объясняю мизансцену: два кресла, между ними низкий журнальный столик, на нем ваза, на стене ковер. Днем раньше в вазе стояли цветы, цветы завяли, их выкинули, а воду из вазы никто вылить так и не сподобился. Я ставлю на столик еду, по ходу замечаю вазу и (интуиция меня никогда не подводила) прошу мужа, мол, убери вазу куда-нибудь. Зверье крутится у нас под ногами – не родился еще на свет такой кот, который упустит возможность стянуть что-нибудь вкусное со стола. Но муж уже сфокусировался на плове – перед ним стоит полная, аппетитно дымящаяся тарелка, и переключить с нее внимание на что-то еще он уже не в состоянии. Поэтому он берет вазу и просто ставит ее поблизости на пол.

Далее происходит следующее. Мы приступаем к обеду, и Нюся запрыгивает к мужу на колени в расчете на вкусненькое. Муж делиться не намерен и смахивает Нюсю на пол – аккурат на вазу с водой. Ваза опрокидывается и Нюся получает освежающий душ. Взвыв, она тут же навешивает пару горяченьких Патрику, благо он рядом, и вообще — кто-то же должен ответить за хамство! Патрик, до глубины души потрясенный внезапным ударом судьбы, запрыгивает на меня, инстинктивно рвется выше, цепляется за ковер на стене и, в конце концов, срывается вниз – всеми четырьмя лапами в мужнину тарелку с пловом. Плов летит на мужа, тарелка – на пол, а Патрик летит дальше. Я сгибаюсь пополам от боли (у меня живот расцарапан) и хохота, муж невозмутимо снимает ошметки риса и морковки со своих очков.

Это был последний раз, когда моя мама, которая (это происходило все чаще) отказалась от еды и отдыхала на диване напротив, по-настоящему, от души смеялась. Через три недели ее не стало.

После смерти мамы Нюся почти перестала играть и беситься, завела привычку подолгу дремать где-нибудь в теплом месте – в общем, она начала потихоньку стареть. Последний всплеск ее активности вызвало через три года появление нашего сына.

Еще пока я ходила беременной, Нюся начала опекать меня почти как маму. Когда же мы принесли из роддома ребенка, Нюся сразу же запрыгнула к нему в манеж, улеглась в уголке и воззрилась на меня с таким решительным и угрожающим видом, что я поостереглась ее трогать. С тех пор она постоянно несла вахту либо рядом со мной, либо рядом с ребенком. К появлению няни она сначала отнеслась с большим подозрением, но через некоторое время убедилась, что никакой опасности для маленького няня не представляет. К тому же нам повезло – няня тоже была неистовой кошатницей. Но свои добровольные обязанности супервайзера Нюся выполняла неукоснительно и четко напоминала всем, когда нужно идти гулять с малышом (запрыгивала в коляску и обследовала ее с видом охранника американского посольства), когда кормить (начинала слегка нервничать и мяукать), когда – купать (садилась на стиральную машинку). Как я уже говорила, расписание и режим были для Нюси священны.

По вечерам, когда наш мальчик наконец-то засыпал, я обессилено валилась в кресло, и у нас с Нюсей наступали полчаса взаимной терапии. Она мурлыкала у меня на коленях, я вычесывала ее и постепенно приходила в норму после тяжелого дня. Сын потихоньку рос, начал сидеть, ползать, ходить, и Нюся мало помалу ослабляла свой надзор, все больше спала, все равнодушней смотрела вокруг, и только наша вечерняя терапия вызывала у нее очевидную радость и удовольствие.

Умерла Нюся, когда мы с мужем были на работе. За два дня до этого она спряталась, перестала есть, выглядела вялой, носик совсем побледнел. Я потащила ее в ветлечебницу, там Нюсю накачали витаминами и иммуностимуляторами и сказали, что ж вы хотите, кошка немолодая, к тому же альбиноска, здоровье уже не то, сердечный ритм неважнецкий…И все же после уколов она слегка оживилась, немного поела и вечером как обычно пришла ко мне на колени. Только вид у нее был очень уставший.

На следующий день я попросила мужа бежать домой пораньше, у меня еще была назначена встреча с клиентом и умоляла его проследить, чтобы Нюся обязательно поела. К пяти я наконец-то освободилась и скачками помчалась домой. Уже с порога я заорала: «Нюся поела?» – и бросилась к стулу возле батареи отопления, где Нюся лежала последние дни.

— А где Нюся (здравствуй, сынуля, как ты!)?

— Юля, Нюся на балконе…

— Как на балконе?! Ты что – офигел? Там же холодно, кто ее там запер?!

— Юля…

Нюся лежала, свернувшись клубочком, в пакете «Дастархан». Она была холодная и твердая. Няня сказала, что примерно за час до прихода моего мужа она услышала из соседней комнаты странный гортанный вскрик. Няня даже не поняла, что это, решила, кто-то на улице. Понятное дело, она ведь не знала прежнюю Нюсю и никогда не слышала ее знаменитый боевой клич. А это было последнее «прости» нашей кошки. К приходу мужа она была уже мертва.

Вот такой кошкой была Нюся. Наш белокурый ангел с душой стойкого оловянного солдатика. Нюся прожила 11 лет, 10 из них – вместе с нами.

Теги: общество , кошки , любовб , харрррактер

Читайте также

4 комментария

743 YuliyaKhobot
17 октября 2011, 12:59