Обратная связь
×

Обратная связь

Карта Судьбы (Алматинская история) Главы 1, 2 автор: © Адмир J.K.

    03 июля 2013 в 19:20
  • 11,5
  • 252
  • 2
  • 11,5
  • 252
  • 2

1.

— Попробуй! Это же шоколадное! – Майя, смеясь, подала ложку мороженого Алибеку, сидящему рядом. Тот с недовольной  гримасой отвернулся от нее и сказал:

— Мне больше по вкусу пломбир.

— Да ничего ты не понимаешь в этом! – встал на защиту девушки Диас. — Самый смак — это шоколадное. А в шоколаде — ферменты счастья! 

— А знаешь ли ты вообще, что такое фермент и что ты можешь сказать о счастье? – иронично ответил вопросом на вопрос Алибек.

— Счастье? – Диас нахмурил брови, задумавшись. – Счастье — это, наверное, когда ты доволен жизнью и на душе спокойно?! – предположил он. Алибек отрицательно помотал головой, показывая другу, что это совсем не так.

— Счастье — это когда у человека куча денег, и тогда он может быть спокоен! – твердо произнес Алибек и прищурился, глядя на белоснежный комочек мороженного, который он зачерпнул ложкой. Трое подростков сидели в кафе «Мороженое» после занятий в школе и весело обсуждали небольшой ассортимент продукции, который предлагался унифицированными заведениями подобного типа в советской Алма-Ате 1989 года.

  — А теперь ты перестанешь думать много о деньгах, возьмешь мою сумку, и мы пойдем домой. Если я в течение пятнадцати минут не окажусь дома, то мне придется дать моей маме номер твоего домашнего телефона, — улыбаясь, произнесла Майя и спрыгнула с высокого стульчика. Алибек послушно взял ее сумку, и они вышли из кафе.

Они шли по зеленой улице Тулебаева, что пролегала недалеко от Академии наук. Лучи полуденного апрельского солнца местами освещали аллею, вдоль которой росли тополя и ели.

— Надо сократить дорогу, у меня мало времени, — поспешно произнесла Майя и решительно повернула направо, направляясь к задворкам домов. Алибек с Диасом переглянулись между собой, понимая, что выбранный ею путь не совсем вписывается в их отношения с бандой их врага Тлеу, которая «патрулирует» район, называя его своим, и для таких чужаков, как Алибек и Диас, он мог бы быть не совсем благополучным. Однако было неудобно показывать перед девушкой свой страх, и они решили рискнуть, надеясь, что в  дневное время и в легкую жару Тлеу с друзьями, может быть, будет не до наведения порядка. Пройдя квартал, они свернули и пошли через дворы, чтобы быстрее выйти на улицу Джамбула, которая привела бы к дому Майи. Но, как и ожидалось, невдалеке они увидели кучку ребят, куривших сигареты. Их взгляды тут же обратились в сторону троицы. Алибек и Диас чуть замедлили шаг, но тут же перешли на привычный темп. Поэтому Майя и не заметила их беспокойства.

Поравнявшись с ребятами, они решили поздороваться с ними, чтобы избежать столкновения и пройти беспрепятственно к дому Майи. Они молча пожали руки парням, избегая их испытывающих взглядов. Когда же они стали здороваться с Тлеу, тот все-таки вызывающе бросил им:

— Что-то вы ошиблись дорогой маленько. Видать, уже не ходите привычными путями? На что Алибек смело улыбнулся, и, искоса глядя на Майю, ответил:

— Ну, как видишь, мы не чертим маршруты заранее.

Тлеу не замедлил с комментарием:

— Чересчур решительные, что ли?

Диас взглянул на Алибека, ничего не ответившего, и сделал движение, чтобы пройти дальше, но тут один из стоявших ребят  преградил ему дорогу. Алибек, увидев это, с вызовом посмотрел на Тлеу и произнес вполголоса:

— А ты думаешь, твоя толпа лишит меня решительности?

Круг парней начал смыкаться вокруг них, и Майя, осознав свою ошибку в выборе пути, сказала взволнованно:

— Тлеу, нам надо идти. Диас, пожалуйста, можно быстрее.

Громкий и издевательский смех Тлеу последовал сразу за ее фразой и завел других парней, которые тоже стали смеяться в поддержку своего главаря.

— Настолько решительные, что не ходите без сопровождения «биксы»? – злобно спросил Тлеу, вызывающе приподняв подбородок, показывая этим свое преимущество над двумя чужаками. Глаза Алибека стали наполняться яростью, а Диас поежился, представляя, что столкновение неизбежно. Он нервно дернул за рукав Алибека, давая понять, чтобы тот молчал, и как можно дружески сказал:

— Мужики, мы спешим, давайте, спокойно разойдемся?

— Слышь, мужики, мы проводим девушку, вернемся и  поговорим по-мужски, — произнес Алибек вслед за другом.

— Пусть тогда твой «кентяра» остается здесь, а ты возвращайся, поговорим. Если не вернешься, твоего друга отправим в реанимацию, а по району пустим слух, что ты «фуфло» и кинул своего друга, — произнес один из парней Тлеу.  

— «Страхово», что ли? Или в сопровождении девушки вы стали вести себя по-девичьи? – наклонил голову Тлеу и наигранно посмотрел наивно-удивленным взглядом, искоса глядя на Алибека, провоцируя его на соответствующий ответ.

— Мужики, нам надо идти, — твердо произнес Диас.

— Диас, Алибек! Не обращайте внимания! – почти крикнула Майя за спинами парней Тлеу.

— Я не понял, — с заметной наглостью в голосе произнес Алибек. – Вы что, хотите «разборок»?

— Что? Он сказал РАЗБОРОК? – переспросил своих приспешников Тлеу насмешливым тоном. — Он называет «разборками» свою «бабскую» перебранку? Парни дружно отозвались громким смехом на его вопрос.

С одной стороны, Алибек понимал, что не осилит банду Тлеу, с другой стороны, — его гордость была унижена в присутствии Майи, и поскольку это чувство было сильнее, он решился слегка толкнуть Тлеу, чтобы пройти дальше. Но этого движения было достаточно, чтобы спровоцировать  ответный удар в челюсть со словами:

— Ты что, «охренел»!?

Далее посыпались удары со всех сторон, и Диас кинулся на помощь своему другу. Но, как и было предрешено, под ударами множества ног и кулаков, оба парня загнулись. Майя побежала по улице, зовя на помощь. В это время дня будничной Алма-Аты на улице не было никого, кроме редких прохожих, которые спешили по делам и не особо обращали внимание на шум подростковой толпы – связываться с ними не хотелось никому. Самый ближайший опорный пункт милиции мог быть только через квартал, и Майя продолжала метаться по улице, крича и зовя на помощь. На ее крики отреагировала пара жильцов соседнего дома, которые могли лишь выкрикнуть со своих балконов угрозы о вызове милиции.

Тлеу решил, что уже можно прекращать. Хоть он и был отъявленным негодяем, но он ощутил неловкость, когда стал бить парня перед его девушкой и дал своей банде знак прекратить пинать Алибека и Диаса, которые уже лежали на земле, свернувшись в клубок, защищая головы от жестоких ударов спортивных бутсов.

Парни Тлеу отошли в сторонку, и он бросил Алибеку и Диасу, которые с ненавистью смотрели на него, вставая с земли и отряхивая пыльные джинсы:

— Я думаю, теперь ты будешь менее решительным, чтобы ходить по тем улицам, по которым ты не должен ходить?

— Посмотрим, кто из нас станет менее решительным, — процедил злобно сквозь зубы Алибек, слизывая кровь с губ. — Жду тебя на «Квадрате» сегодня в восемь. Будем решать вопрос по справедливости, а не так  — пятнадцать на двоих.

— Ах ты, урод! – Тлеу со злостью пнул еще не успевшего выпрямиться Алибека в подбородок, и тот снова упал на землю. Толпа Тлеу развернулась и пошла быстрыми шагами в другую сторону. Диас и Майя кинулись к другу, чтобы поднять его с земли.

— Хорошо, ровно в восемь на «Квадрате» – небрежно бросил через плечо Тлеу и зашагал вслед за своей бандой.

 

 

 

* * *

…Друзья  Алибека с ненавистью смотрели на банду Тлеу. А те, сжимая кулаки, еле сдерживали себя, словно  псы, поводки которых были в руках Тлеу, и малейшее движение его рук могло им дать знак кинуться на врагов. В этот раз силы почти были равными. Тлеу стоял с кастетом в руках и нагло смотрел на Алибека. Тот смотрел на него: на щеке пластырь и немного раздувшийся синяк вокруг правого глаза.

— Без кастетов и холодного оружия! – требовательно заявил Алибек, глядя в глаза Тлеу. Тот прищурился. Он понимал, что оружие здесь лучше не применять во избежание тяжелых последствий, но желание расправиться с этим болваном, который бросил вызов его авторитетной банде, наводившей ужас на всю подростковую молодежь Алма-Аты, было очень сильным. Он едва пересилил себя, чтобы кивнуть своим парням. Они услужливо и демонстративно побросали кастеты, маленькие ножи и пару резиновых дубинок в кучу.

Вслед за их движением Тлеу с силой толкнул в грудь Алибека, давая этим знать о том, что настало время для решительного показа главенствующей силы. Его толпа без промедления рванула в сторону парней Алибека и демонстрация приемов и ударов началась с новой, еще большей силой. Драка «толпа на толпу» разгоралась, поднимая тучи пыли, смешанной с криками и матерными словами, звуками жестоких ударов рук и ног, боли, перемешанной с ненавистью и злобой, желанием покарать противника за непослушание. Яростные крики, боль, глубокие ссадины и кровь сопровождали подростков, которые дрались и калечили себя и врагов, не понимая смысла того, что они творили в этот момент.

Тлеу считался крепким парнем, но все удары, которые наносили ему в ответ на его жестокие пинки в животы и челюсти, все-таки выбили его из себя, и он стал сдавать позиции. Он стал умело отходить назад, чтобы избежать ожесточенных ударов Алибека и его парней. Вдруг внезапный, страшной силы выпад Есиля – друга Алибека пришелся Тлеу прямо в левое ухо. В глазах у него потемнело, в голове раздался страшный звон, а в ухе стало горячо, как будто ушную раковину заполнил кипяток.

Мгновенная мысль дала сигнал Тлеу о том, что у него лопнула барабанная перепонка. Подтверждением этого стала резкая смена звуковых ощущений, которые теперь сместились к его правому уху. От мысли о том, что из-за этого отморозка он может стать инвалидом и, моментально представив себя в кабинете врача, который констатирует неизлечимость его увечья, Тлеу упал навзничь. Но это не дало ему временной передышки от града новых пинков в живот. Он свернулся в клубок, как это делал днем его жертва Алибек, чтобы защитить пах и голову. Его обидчики на время отступили и повернулись к толпе Тлеу, которые прибежали на помощь своему главарю.

Тлеу рассвирепел от мысли о том, что Есиль сделал его глухим калекой на всю жизнь, и повернулся в сторону кучи оружия, рядом с которой он свалился. Недолго раздумывая, он схватил нож и с яростью стал высматривать Есиля. Тот стоял к нему спиной и отбивался от ударов. Тлеу резко вскочил на ноги и бросился с ножом на Есиля. Вытянутая рука быстро достигла его спины, и лезвие с легкостью скользнуло в тело. Есиль сначала почувствовал легкую резь в спине, затем она переросла в какой-то тупой удар, но потом переросла в жгучую и невыносимую боль. Боль проникла сначала во все внутренние органы, а затем захлестнула мозг. Есиль понял, что это ножевое ранение. Он почувствовал, как будто, кто-то перекрыл ему дыхание жесткими пальцами, и стал задыхаться. Он едва смог повернуться назад, чтобы увидеть, кто это мог сделать. Падая и теряя сознание, Есиль видел лишь только одну убегающую спину Тлеу. Драка неожиданно прекратилась, и парни Тлеу рванули  вслед за главарем.

Сумерки резко сгустились, обволокли черной пеленой глаза Есиля, и он рухнул на землю.

 

* * *

 

Слезы родителей погибшего Есиля долго не высыхали. Так как совершеннолетие Тлеу наступило за два дня до преступления, он оказался на скамье подсудимых. Усилия родителей Алибека, их связи и деньги способствовали вынесению Тлеу самый суровый приговор.

— Руководствуясь уголовным кодексом Казахской Советской Социалистической Республики, суд признал Абенова Тлеу Еркуатовича виновным в совершении убийства Нусупова Есиля Женисбековича и приговорил его к лишению свободы на срок пятнадцать лет с отбыванием его в колонии строгого режима! – прозвучало в зале суда.

 

2.

 

…Ультрамодный алматинский ночной клуб «Concorde» гостеприимно встречал своих гостей зажигательной музыкой европейских ди-джеев. Лазерные лучи нервно выписывали на стенах и лицах людей причудливые фигуры и тут же, в спешке, убегали в сторону, обгоняя друг друга, чтобы нарисовать похожее в другом месте. Сигаретный дым облаком кружился вокруг каждого курящего и затем уходил змейкой вверх. Казалось, что специфический запах кубинских сигар веял отовсюду и собирался по центру танцпола. Веселые лица танцующих смешивались с огнями диско, мелькающими официантами одетыми в ярко-синюю униформу стюардов в пилотках. Под потолком висело переднее шасси от легендарного самолета «Конкорд», купленного, по-видимому, хозяевами клуба на аукционе, а под ним крутился огромный круглый шар, разбрасывающий по залу бесчисленное количество лучей. Ди-джей в форме пилота сидел за пультом на возвышении в виде кабины экипажа. Мерцающие табло, лампочки, индикаторы составляли панель управления самолета и красиво завершали авиадекорацию ночного клуба. 

Компания подвыпивших молодых людей с громким смехом ввалилась в клуб, и тут же разделилась на группки. Кто-то пошел на танцпол, кто-то решил усесться на низкие диваны у столиков, а  кто-то решил, что барная стойка самое подходящее место для стимулирования веселого настроения.

Алибек отделился от друзей и сразу пошел в туалет. Закрывшись в кабинке, он выпрямил железную крышку держателя туалетной бумаги, вытащил коробок спичек и вытряхнул остатки белого содержимого на нее. Две аккуратные дорожки порошка, выровнявшись параллельно, стали вдыхаться им в свернутую трубочку стодолларовой купюры. Вдохнув глубоко и почесав нос, он выкинул коробок в мусорное ведро и продолжал сидеть, ожидая действие наркотика.

В какое-то мгновение пришло то ли воспоминание, то ли видение…

 Это был тот самый девяносто восьмой год, фестиваль «Азия дауысы » в живописном горном поднебесье «Медеу». Казалось, город вымирал на время этих концертов, собирая здесь тысячи алматинцев, гостей и всю гвардию правоохранительных органов, обеспечивающих правопорядок во время конкурса. В эти сумасшедшие дни они боялись пропустить выступления знаменитых Питера Андре, Филиппа Киркорова и группы «La Bouche». Майя время от времени заглядывала в красочный буклет и в сладостном предвкушении вновь перечитывала имена звезд. Алибек улыбался, глядя в ее глаза, сияющие от радости. Он посмотрел на вечернее небо и, убедившись, что традиционный фестивальный дождь прекратился, закрыл зонт. 

Сказочная атмосфера праздника поглощала зрителей, которые с восторгом смотрели на сцену с треугольной крышей и на сияние разноцветных огней, заполнявших весь потолок. И, подобно гигантскому наскальному рисунку, эмблема «Азия дауысы» в форме солнцеголового божества вырисовывалась на самом краю сцены.

А вот и само «божество», дарящее людям этот праздник — в фирменной бейсболке, в джинсовой куртке «John Richmond» и с рацией. Директор фестиваля Мурат Иргалиев стремительно летел  мимо партера в сторону жюри, а впереди и сзади него бежали  его телохранители.

Глаза самой узнаваемой «иконы» этого всемирно известного фестиваля из-под очков «Prego» успевали оглядывать стадион и следить за обстановкой, а сам он что-то орал в рацию, причем, явно не стесняясь в выражениях. И даже в такой суматохе, он сумел выделить из толпы Алибека и помахать ему рукой.

— Мурат Иргалиев? – спросила удивленно Майя Алибека.

— Да, он сосед по дому — приятель отца, — как бы непринужденно бросил тот.

Блеск прожекторов ослеплял глаза, и фигура изысканно танцующей Патрисии Каас в черных брюках и коротком топе, казалась какой-то неземной — то, исчезая в дыму, то вдруг появляясь в нем в ритме неповторимых па. На большом экране позади нее четко вырисовывались ее голубые глаза на точеном лице, порой растворяющиеся в  голубом дыме, окутывающем музыкантов на сцене. Сильно растрепавшиеся на ветру белокурые волосы не мешали ей воодушевленно петь сегодня свои блюзовые хиты. Зрителям не нужно было знать французского, чтобы понимать, о чем она проникновенно пела в ее известной песне “Ceux Qui N'ont Rien”. Ее своеобразная экспрессия, грустный взгляд, временами окрашенный еле заметной улыбкой на губах, говорили о том, как она искренне чувствует каждого зрителя. Она пела со своей особенной хрипотцой в голосе, и две красивые голосистые девушки в бэк-вокале аккуратно вторили ей. В обволакивающем дыме, утопая в тысячекратно усиленном гигантскими динамиками голосе французской певицы, Алибек и Майя стояли обнявшись и смотрели на певицу.

 

Позвольте мне петь,

Для тех, у кого уже нет ничего…

Позвольте мне думать,

Что всегда случается что-то такое хорошее,

Чего не сможет уже прервать Карта судьбы…

Позвольте мне петь…

 

Университетский уровень французского позволял Алибеку понимать слова ее песни. В этот момент его взгляд встретился с глазами Майи, и он неожиданно спросил:

— Станешь моей женой? — Майя прижалась к нему и почти сразу ответила:  — Да, — нежно посмотрела она на него, и их губы соединились в поцелуе. Чувственный поцелуй прервали гром аплодисментов и веселые возгласы зрителей. Алибек и Майя обратили свои взгляды на сцену и на огромном экране «Антарекса»  увидели свои смущенные лица. Их поцелуй видел весь стадион: ненадолго остановившаяся около них камера двинулась дальше в поисках другого уникального кадра. Майя засмеялась и спросила:

— Как думаешь, по какому каналу нас покажут? — Алибек, изобразив на лице соображающую гримасу, ответил: — Наверное, по «Хабару», – краем глаза, глядя на рекламную вывеску телекомпании на сцене… 

И сейчас, после стольких лет настоящей  любви и так и не свершившейся из-за гибели родителей свадьбы, он чувствовал свою вину в том, что не смог выполнить свое же предложение. Где-то в глубине души он очень и очень тосковал по Майе. Ведь они жили вместе до недавних пор, но по глупой случайности расстались. С одной стороны, он чувствовал, что поступил правильно, отпустив ее от себя, оправдывая свой поступок обыденным объяснением – «не сошлись характерами». Но, с другой стороны,  его сердце каждый раз отчаянно обращалось к его разуму с вопросом как можно прожить столько времени не просто вместе, но и в любви, а в итоге понять, что не сошлись характерами?

 

Алибек вышел в зал и его глаза затуманились то ли от сигаретного дыма, то ли от начавшегося действия кокаина. Внутренний голос говорил ему, что все прекрасно и что сегодня он живет только ради того, чтобы веселиться и радоваться. Увидев Аксауле, зажигательно выделывающую необычные движения на танцполе, он двинулся в ее сторону. Улыбающиеся лица закружили его, он перестал контролировать свои движения, которые, казалось, обрели свою самостоятельную пластику. Алибек почувствовал головокружение.

Выделив из сумасшедшей карусели очертания барной стойки, Алибек, подобно роботу, двинулся в ее сторону. Деревянным языком проговорив, что ему нужен «Джек Дэниэлс» со льдом, он стал искать свободный стул, но так и не увидел его. Опершись о барную стойку, он выжидающе посмотрел на пышногрудую барменшу, которая легкими движениями наполняла стакан. Алибек почувствовал толчок и увидел рядом Аксауле, которая, по-видимому, питала в последнее время особые чувства к нему. Он натянуто улыбнулся ей и продолжал пялиться на барменшу в короткой юбочке. Аксауле, перекрикивая громкую музыку, заказала себе энергетический напиток. Она не понимала  Алибека — он несколько дней за ней ухаживал, покупал цветы, приглашал в дорогие рестораны, а теперь и глядеть на нее не хочет!

— И как ты намерен дальше двигаться на своих заржавевших любовных санях? – Аксауле свысока посмотрела на него, злясь на его равнодушие. Алибек отпил свой виски и презрительно посмотрел на нее:

— Все заменим, прикрутим и поедем на оленях утром ранним.

— Смотри, не упади с саней на любовном склоне скользком, расшибешься с девушками беспечными! – ответила ему в тон Аксауле.

— Придержат — их там будет достаточно! – икнул Алибек в ответ. — Не ваша печаль, деточка!

Аксауле ответила непримиримо: — Так и будешь цепляться за каждую и корить себя, что не сел в сани с молодой да хорошей!

— Не вам судить о моих сожалениях! – Алибек решил, что сегодня он будет хамить до конца.

— Да, я и не сужу вовсе, — Аксауле обиженно глотнула свой напиток и поморщилась.

— Ух, тяжело мне стало вдруг, — Алибек допил свой виски, поставил стакан на стойку и кивнул барменше, чтобы та повторила.

  — Нужны сани с откидным верхом, коль тяжело, — Аксауле отвернулась и пошла в сторону выхода.

Теги: вне потока , м&ж , культура , кино , орда , Адмир JK Любовь с обложк , Карта Судьбы , Адмир Курман , автор

2 комментария