Обратная связь
×

Обратная связь

Привычка жениться...

    19 сентября 2011 в 07:59
  • 5
  • 645
  • 20
  • 5
  • 645
  • 20

Каждый брак по сути своей напоминает плавание по океану семейной жизни. Со всеми сопутствующими подводными течениями, рифами, штормами и штилями. Как правило, мужчины в этих походах выполняют роль кораблей – мощные броненосцы, устаревшие романтические парусники, веселые яхты или основательные танкеры. Все они в основной своей массе рано или поздно обзаводятся капитаном в виде жены и многочисленной командой новой родни. Исключение составляют жены-сироты. Отсутствие штурмана — тещи воспринимается многими как бесплатный подарок небес. И отсутствие возможности для капитана сойти на берег, дабы корабль почувствовал всю беспомощность свободного дрейфа.
Привычка жениться...
Причем, среди взошедших на борт бытует ошибочное мнение о том, что именно они являются хозяевами корабля. Нет. Главным в плавание останется он. Правда, некоторые корабли предпочитают провести жизнь с постоянной припиской в порту холостяцкой квартиры. Но многие смело бросаются в кругосветный поход, стремясь посетить как можно больше морей, океанов и прочих водоемов. И бутылка шампанского, открытая на первой свадьбе, зачастую становится символом спуска на воду. Большому кораблю большое плавание. Так, по крайней мере, произошло со мной. И когда на палубу моего корабля поднялся последний капитан, как и водится, он решил перелистать судовой журнал-память дабы составить инструкцию по использованию плавсредства — меня.

Итак поход первый – Пробный. Я, только окончивший школу и вкусивший первые радости относительной свободы институтской жизни, вольным парусником скользил по водам свободы. Ветер дальних странствий и перспектив окрылял. Много разных пассажирок посещали мою палубу. И пусть бывалые предупреждали, что женщина на корабле — плохой знак, я не придавал этому значения, пока одной из них не захотелось попробовать себя в роли капитана. Для начала она решила обзавестись юнгой, наивно предполагая, что он поможет ей в наведении порядка и управлении мной. На торжественном открытии моего первого плавания под управлением создателей присутствовало множество народа. Из них я знал в лицо около десяти процентов. Остальные являлись приглашенными строителями корабля и родней капитана. Правильно, это был их праздник. Украшенный цветами и подарками я отгулял положенные по закону три дня, а после столкнулся с первыми трудностями: уже не мог принимать участия в вольных регатах моих друзей. Хотя, капитан часто устраивал сборища своих коллег в моей каюте, каждый раз объясняя это острой необходимостью бесконечных совещаний. Деньги, зарабатываемые мной за развозку грузов в свободное от учебы время, тратились на внешний вид капитана. (Как же, он — лицо флота! Что скажут другие? Надо быть на высоте! ) Я уже молчу о том количестве штукатурки, закупаемой капитаном неизвестно для каких целей. И о том, что она была разбросана в хаотичном беспорядке по всем моим каютам и внешности капитана. Денег, несмотря на помощь строителей, начинало катастрофически не хватать. Упреки меня в том, что вместо того чтобы плавать с мелкими подрядами, я должен отправиться к ближайшему острову сокровищ с подробной картой зарытых кладов, звучали все чаще. А между тем, я сам требовал некоторого ремонта. Паруса обветшали и мне начинали постоянно приводить в пример корабли знакомых капитанов. У одной — мощный нефтяной танкер, у другой — сверкающий золотым блеском начищенной меди броненосец. А они, между прочим, оканчивали одну мореходку, и чем она хуже их. Видимо только тем, что ей досталась такая жалкая калоша как я. В конце концов я был вынужден  списать команду на берег, наблюдая, как вместе с ней исчезает убранство кают, многие головные боли, мелкие и крупные проблемы. Всё это сопровождалось диким штормом, и если бы не помощь нескольких верных друзей, выплыть было бы трудней. Ряд последующих после схода команды на берег недель я с радостью предавался несколько забытому чувству свободы. Но в итоге требовался ремонт.

И я отправился в один из доков – курортов, где, самому себе мало понятным образом, вновь оказался под командой. Видимо, главную роль сыграл уже выработанный автоматизм: заканчивать день скандалом. Итак, плавание второе – Автоматическое. Курортные доки были забиты разномастным людом. Мало кто приезжал сюда укомплектованным парой. Время текло весело и непринужденно. Посиделки с коллегами по полу, прогулки с пассажирками. Ничто не предвещало бури. Пока одна из обслуживающих техников не решила изменить в отношении меня свой статус. У меня же к пьянящему чувству свободы примешивалась легкая нехватка команды на борту — этакий коктейль Молотова. Ночью рука непривычно натыкается на пустоту. Почти ничего личного, сплошные рефлексы Павлова. Этим то и не преминули воспользоваться. Пара ночных прогулок, несколько вечеров на берегу под ненавязчивый звездный свет, романтику прибоя. И всё готово: со страшной силой потянуло в новый поход. На этот раз начало уже не ознаменовалось большим скоплением посторонних. Так узкий круг настороженных родных и погрустневших друзей, чей девиз: «Не женился сам, отговори друга», — я топтал прямо на глазах. По началу все протекало спокойно: чистота в каютах, отсутствие упреков в несоответствии международным, неизвестно кем выдуманных, стандартов. Даже увеличившееся количество отделочных материалов поначалу не напрягало. Но. Бывалые моряки знают опасность затишья перед бурей. Дьявольский план нового капитана заключался в моей полной переделке. Причем, как и в первом плавании, постепенно исчезали мои друзья. Правда, в отличие от предыдущего случая, не прямолинейно в лоб, а так ласково и ненавязчиво: « А не кажется ли тебе…» (Мне уже не казалось.) Но свято место быстро заполнялось огромным количеством важных линкоров с заматеревшими капитанами и юнгами. Именно под эти стандарты начали подгонять меня. После каждой встречи перед ночной стоянкой я получал детальный двухчасовой разбор своего поведения с последующими выводами и рекомендациями. Через пару месяцев моя рука уже не страдала от временной пустоты. Она мечтала задушить того, кто эту пустоту заполнил, но то ли разум, то ли чувство долга пока брали верх. Мной предпринимались попытки совместных походов в места скопления большого количества прогулочных яхт и парусников. Концерты, театры, ночные клубы. Однако, наличие четкого плана плавания, заумного до кислоты выражения на лице и способность без запинки выговаривать слова типа « латентный», «пролонгированного», «антидепрессант» и прочих, вдохновляли мало. К тому же опять замаячил пресловутый остров сокровищ. Да что им там всем медом намазано – любительницам Стивенсона и Томаса Мора в одном флаконе?! Плавание уже начинало напоминать передвижение по-пластунски по рифам. Причем, стали появляться корпоративные вечеринки, куда ввиду сохранения тайны цехового братства путь для меня был закрыт. Возникшие пустоты я заполнял одиночными заплывами к берегам Тартуги — вольного острова, расположившегося неподалеку, надежного прибежища свободного братства. Однажды из такого плавания я не вернулся. До сих пор не знаю, заметили ли моё отсутствие, и расстроило оно кого-то или нет. Тайна покрытая мраком, пролить свет на которую я почему то не считаю ни возможным, ни нужным.

Теперь на моей мачте развевался Веселый Роджер, в голове прочно засела аксиома о том, что хорошее дело браком не назовут изначально, а в душе копошился червячок сомнений: что-то не так. Причем либо со мной, либо… Ведь были же, черт возьми, алые паруса. Тут-то на мою палубу и вступил третий капитан. Начался новый поход – Странный. Знакомство произошло в одном из клубов. В её пользу сыграло отсутствие занудства и плохое знание умных слов, которые действовали на меня подобно молитве на бесов. То есть, как только девушка с умным видом произносила что-то вроде – « Исходя из точки зрения банальной эрудиции…» — я мгновенно испарялся, не дожидаясь окончания фразы. Всё таки за кормой уже были два плавания, которые, казалось, кое-чему научили. Решил исходить от противного. С предыдущими её роднила только штукатурка, поднятая на борт в неимоверном количестве. Но с этим я смирился как с неизбежным злом. Начало совместного похода проходило в почти гробовой тишине с витавшим в воздухе и глазах окружающих предчувствием неизбежного краха. Но я был полон оптимизма. Еще бы. Она не протестовала против наличия друзей, некоторого количества свободного времени и, главное, не пыталась сделать из меня человека в женском, надо признаться, довольно странном понимании этого слова. В отличие от вечно- и непонятно что ищущей студентки и педантичного до замогильности психолога, профессия моего третьего капитана была предельно демократична – менеджер по продажам. Совещания по лучшему устройству своей жизни и что, немало важно, подруг в первом, и консилиумы с коллегами по поводу моего переустройства во втором случае, канули в Лету. Я вздохнул спокойно и был готов крикнуть подобно Архимеду – Эврика. Но. Радостный возглас не спешил потрясти стены наших кают. Мешало ему следующее: неимоверное количество неизвестно откуда взявшихся гостей, родня — седьмая вода на киселе, коллеги по её работе, мои друзья — все смешались в какой-то мозаичный ковер. Причем, всё больше убранство кают начинало напоминать какую-то торговую базу. Образцы продукции её фирмы заполняли всё свободное пространство. Бесконечное паломничество объяснялось поиском клиентов и маркетинговым планом. На разумный вопрос: что мешает заниматься работой непосредственно на работе, всё объяснялось спецификой последней и заботой о доме. Опять возник призрак корпоративных тайн. Я не мог понять, почему же на моей работе семейные сотрудники появлялись вместе на всех праздниках, это даже приветствовалось и поощрялось. И почему в моё отсутствие в нашу гавань частенько стали заплывать совершенно непонятные корабли? Некоторые из них были мне неплохо знакомы и, готов поклясться, общих, как она говорила рабочих интересов, быть просто не могло. Единственно, что может объединять, допустим, картину и тапочки, это спальня, где они временно находятся вместе. Я стал подозревать, что обзавожусь несколько необычным предметом интерьера – рогами. Видимо, профессия всё-таки капитально накладывает отпечаток на мозги. И в сферу продаж попали вещи изначально к ним не предназначенные. В общем: выражение чужих глаз на нашей свадьбе оказалось пророческим. Расставание было больше похоже на переезд торгового склада с одного места на другое. И, насколько мне известно, в течении последующего довольно короткого времени менялось еще несколько раз. Казалось всё: обычно отводимые три попытки исчерпаны. И я должен был как минимум: уйти в монастырь, или как максимум: сменить ориентацию. Но уже возникла привычка — самое незыблемое в этом мире.

Сейчас я нахожусь в четвертом плавании. Мой нынешний капитан выбран осмотрительно и по профессии, и по знаку зодиака. Пока все протекает нормально, и если по началу были мелкие шторма и бури, то сейчас стрелка барометра всё больше показывает полный штиль. Видимо, всё-таки именно правильно выбранный капитан определяет курс корабля. А корабль при надлежащем уходе доставит капитана и на остров сокровищ, и на луну и куда они вместе решат. А привычка жениться может быть отнесена к простому поиску тихой гавани или пресловутому предсмертному стакану воды. А будет там мучить жажда или нет – вопрос следующий. Кстати недавно я бросил курить. Одной привычкой стало меньше, надеюсь так же будет и с этой.

Теги: м&ж , путешествия , брак , теща , привычки

20 комментариев