Обратная связь
×

Обратная связь

«Я есть путь, идущий мной, пройдет сквозь Двери...»

    22 сентября 2011 в 17:29
  • 5
  • 669
  • 10
  • 5
  • 669
  • 10
 
 
Я долго сомневался, стоит ли мне писать об этом человеке. Действительно попытаться анализировать творчество того, кто еще при жизни стал мировой легендой. Легендой контркультуры, поэзии, музыки, театра и кино. Объединившему все эти  виды искусства собой. О человеке, которому не подвластно ни время, ни языковые барьеры, ни ментальные различия народов и стран. Он объединил собой все. Пусть не сочтут мои слова за кощунство, но подобно Христу объединившему мир и народы, он сделал это позже и в наше время люди разделились на тех, кто любит творчество Джима Моррисона и остальных. Повторюсь, этой статьёй я не хочу обидеть ни чувств верующих, никоим образом пропагандировать ЛСД. Просто так было. Итак, фантазия на тему:
 morrison-04232007205348.jpg
Пост СССР. Рухнувшая система годами насильно не насильно, но прививаемых ценностей. Искусство «понятное народу», сменяет собой контр культура, андеграунд подобно зверю годами скрываемый в клетке вырвался на свободу, и с жадностью впился в наш разум, отравляя его нарочитой жестокостью и пряным ароматом ЛСД, «…мгновение внутренний свободы, когда разум открыт…». Через рухнувший железный занавес проникают имена, музыка доселе бывшие табу. Джим Моррисон, Мессия 70ых США, Великий Шаман психоделии — революции переворачивающей разум, открывающей глубину собственного я, ибо больше нет ничего. Сейчас мы подростки 90ых, пока взрослые ошарашенно, кто стрелял друг в друга, кто, не веря в происходящее, наблюдал за этим, мы жадно пили, глотали эту псевдо свободу. И пока Цой пел  «и вот ты стоишь на берегу, и думаешь плыть или не плыть» в нас уже вкрадывалось «нет времени решать, мы вступили в реку».

И нам отуманенным иногда казалось, что…

Америка, 70-ые. Мы задыхались от всего, от агрессии годами скрываемой под маской благочестия. Она уже готовилась выплеснуться во Вьетнамскую войну. Благополучие требовало крови на свой алтарь. Привычка к миру, и поиск мира вокруг и внутри себя, разъедали как ржавчина. Дети Цветов, каждый из нас мечтал завянуть, еще не распустившись. Но запах смерти, её тлена пугал и одновременно манил нас, он напоминал сладкие объятия марихуаны и мы слепо погружались в них, как в объятия матери. Общество осуждало нас, но мы были его будущим, и оно вынуждено было к нам прислушиваться. Наверное, так же  в древней Иудее, при наличии официальной Римской власти бродила душа народа. Народа видящего своё будущее в мире, но лишенного его. Народа ждущего Мессию. Мы были чужими здесь на землях древних Шаманов, но эти земли были нашим будущим. Мы ждали Мессию, и мы увидели его. Впервые это произошло в конце 66 года, в маленьком клубе Чикаго. Он стоял спиной он пел под завораживающий ритм барабанов, вытягивающую боль гитары и туман электрооргана. Он не пел, он проповедовал. Он раскрывал пред нами наш разум, обнажая  мысли на толпе, те мысли, в которых мы и сами боялся признаться себе, даже в пустой комнате: «отец, да сын, я хочу убить тебя, мать, да сын, я хочу…»

Джим Моррисон родился в 1943 году, отмеченным кануном вступления США во Вторую Мировую войну. Гибель тысяч молодых солдат, разве не избиение младенцев 20 века? Получив блестящее образование, он был стеснен рамками своего времени. Изучив психологию и пройдя курсы влияния на толпу, он решил выделиться из неё. Он нашел в себе силы сказать – «Аз есмь».  Он нашел в себе силы выпустить на свободу из рассудка Великого Древнего Змея, давно червем жестокости, подтачивающим разум, и поместил его на своем рукаве. «Змей длинный – семь миль, езжай на Змее, он стар и кожа его холодна…» Змей перекликался с рыбой — символом Иисуса Христа, не мир принесшего, но меч. Одновременно Джим открывал нам тайну: «я хочу умереть в чистом поле, и чувствовать прикосновение змей…», и тут же словно противореча  себе, выходя на битву, требовал:  «я призываю на помощь древних кровавых Богов…»


Мы все были детьми города, выросшие на его улицах, мы плутали по ним словно по лабиринтам. Он говорил нам: «я проводник в лабиринте, монарх в изменчивых дворцах..» мы поверили в то, что именно Джим и есть наш Мессия, и мы шли за ним жаждя его нагорных проповедей. И он наполнил наш город кровью: «…кровь на улицах доходит до лодыжек, кровь на улицах доходит до шеи…». И словно наслаждаясь нашим испугом, смотря в глаза, полные ужаса он призывал нас: «оставь гнилые города твоего отца, оставь отравленные колодцы, и залитые кровью улицы, войди под сень доброго леса…».


Сама манера его заставляла поверить в то, что он избран, именно так наверно мог завораживать апостолов Христос, одни и те же притчи в разных Евангелиях звучат по-разному. А по канону, каждое слово в них овеяно духом святым и является истинной изменить которую — святотатство. Противоречие? Нет! Моррисон также одну и ту же песню никогда не пел одинаково. Трудно составить канонический сборник его стихов. Он каждый раз словно разговаривал, насаживая новые слова на старые скелеты. То же касалось и его музыки. Если можно назвать музыкой льющееся откровение. Поэтому мы и верили ему. Каждый его концерт отличался от предыдущего и не только по текстам. Иногда проигрыш одной песни звучавший ранее минуту мог затянуться  на пятнадцать.  Он не был профессиональным музыкантом. Когда он задумал создать «Doors», он не играл  ни на одном инструменте, не знал нотной грамоты. Но он был искренен. Мы верили ему, даже когда он утверждал: "Я Король Ящерица, Я могу все, я могу в один миг остановить землю, я заставил уехать голубые машины, Я могу изменить природу вещей, я могу двигаться во времени и пространстве…». И мы знали, да, он может. Каждый его концерт заставлял нас убеждаться в этом. Он абсурдировал жестокость, скрываемую в нас и культивируемую годами. Мы стеснялись её и прятали внутрь. А она, затаившись, давала нам успокоиться…

А после…

Пуля в висок свой или чужой уже не было важно. Он впускал в нас ЛСД. И без него этот препарат давно владел нами. Но как пустота, в которую мы пытались сбежать. Он же научил нас, что мы — это и есть вселенная, а ЛСД это инструмент для её познания: «игра одна, хотел вползти я в глубь ума…». Он проповедовал нам смерть. Её пытались навязать другие, но никто не училк пустота в которую мы пытались сбежать.сле.ьтивируемую годами. любить её как последний итог всей жизни, как подведенную черту, объясняющую тебе и окружающим, какой она была эта жизнь.   Он был сродни Христу, в его учении так же говорилось, что прежде чем не отринешь телесного, не увидишь духовного. Но Христос был Мессией другого времени и страны. Нам его извращали служители различных церквей и сект. Мы не верили им, и, следовательно, ему. Наш Мессия был перед нами, и каждый чувствовал себя его апостолом. Он учил: «разум открыт для бесконечности мира, и смущенная душа обречена бродить в поисках учителей и друзей..». Моррисон говорил нам: «я реален, я человек, но я не обычный человек. Нет, Нет, Нет…». Он и сам знал это, и не пытался убедить нас в своей исключительности, он говорил это в первую очередь для того, что бы мы и сами убедились в своей такой же неповторимости и гениальности. Не скрывали своего потаенного Я, не боялись вынести его на суд окружающих, словно на Голгофу. И что бы в итоге нам было наплевать на мнение мира. Ибо у каждого из нас есть — Я.

Джим шел по дороге как в своем фильме «End», шел среди смерти и лжи, по великой пустыне жизни. Весь его путь, это крестный путь Христа на Голгофу. Он сжигал себя. Алкоголь, наркотики, постоянный надрыв концертов послужили финалом. В 1971 году он ушел из жизни. Официальная версия — передозировка наркотиков, но следуя его завещанию, мертвым его не видел никто! Даже коронер. Даже музыканты, с которыми за пять лет существования «Doors» он слился как с семьёй.  Хоронили его в закрытом гробу. Он, певец воспевший жестокость и смерть, и их бессилие перед человеком, не хотел чтобы кто ни будь, увидел, что и он, Мессия, подвластен им. А может быть он подобно Христу, действительно веря в своё Мессианство, решил ещё при жизни, продолжить свою легенду и после смерти. Ведь человек не верит, пока не увидит, а мертвым его не видел никто. И долго еще, да и по сей день, бродят легенды о Моррисоне удалившимся в монастырь, горы и т.д.
А может он, и вправду не умер?
 P.S. «Путешественник остановился на обочине и поднял большой палец, в тишине оценивая свой шанс…»   
Теги: моррисон , наркотики , общество , музыка , культура

10 комментариев