Обратная связь
×

Обратная связь

Айтыс: "Безумная любовь. Страсть". Письма Джокера и Харли

    25 апреля 2017 в 11:57
  • 86,1
  • 243
  • 130
  • 86,1
  • 243
  • 130

Письмо Джокера

Привет. Я все-таки решился тебе написать. Все эти годы я страстно желал встречи с тобой, но все, что произошло между нами, перечеркнуло хоть малейшие шансы на наше общее будущее.

Я трус, я всю свою жизнь был трусом, но, когда я не получал от тебя вестей, когда ты не отвечала на звонки, а твои знакомые не знали где ты, мне хотелось пойти искать тебя пешком по всему городу, заглядывая в переулки и чужие квартиры, не найдя в одном городе, поехать в другие, на другой конец света, и плевать на все: на учебу, работу, друзей, семью, плевать на самого себя. Я совершал безумные поступки. Если есть бог, то, может, он простит мне все это. Ты, наверное, не простишь. Когда я видел сообщения от тебя, замечал вдалеке твой силуэт, или слышал твой голос, мое сердце начинало биться в три разе быстрее, я думал, оно вырвется из груди. Ты как призрак, возвращаешься ко мне год за годом, десятилетия за десятилетием. Я гоняюсь за тобой, и одновременно бегу от тебя, бегу изо всех.

Как-то раз меня занесло окончательно, я бросил все и купил билет на далекие острова. Заплатив все, что было местному рыбаку, я добрался до необитаемого острова, я нашел пещеру и обустроился там. У меня были с собой некоторые пожитки, чтобы провести там месяц. Я был готов прожить там остаток жизни, лишь бы избежать возможности встречи с тобой. Но каждый раз, выходя из своего логова, мне мерещился твой силуэт – будто ты гонялась за оленями в образе амазонки. Звучит довольно глупо, я понимаю. Но для меня все было очень реально. Убежав на край света, я только лишь приблизился к тебе вплотную и не мог думать ни о чем другом. Я резал свою плоть тупым ножом, лишь бы боль затмила мысли о тебе. Я ушел оттуда, решив дать себе один шанс пожить нормальной жизнью, чем остаться гнить в джунглях.

Я уехал в тихий маленький городок, нашел хорошую девушку, женился, обзавелся детьми. Все, как у людей. Я думаю, она меня любила. Так мне кажется, по крайней мере. Любил ли я ее? Не знаю. Очень часто, занимаясь любовью с ней я представлял тебя. Входя в нее, я представлял, что вхожу в тебя, в твое теплое, жаркое лоно, неистово сжимая твою плоть, лаская твою белоснежную грудь, вдыхая миндальный запах твоих локонов, кусая твою шею до крови. Наверное, я знаю ответ на свой вопрос, но я слишком труслив, чтобы принять его. Я облажался и в этот раз. Детей жалко, они ведь ни в чем не виноваты.

Привет. И снова я пишу тебе. Не знаю, доходят ли мои письма до тебя. Очень вероятно, что нет. Но, по большому счету, плевать. По сути, я обращаюсь к твоему образу в своей голове.

Я часто пускаюсь в воспоминания – чаще чем нужно, наверно. Я вспоминаю детство, наше детство – чистая невинная любовь. Я был самым счастливым пацаном на свете. Потом твоя измена. Я думал, что никогда тебя не прощу. Но моя гордость имеет срок годности - и он недолог. Нам было суждено встретиться вновь. И не раз. Я помню наши встречи, раз в несколько лет. Почему у нас никогда не получалось? Это судьба, определенно.

Ты знаешь, я люблю фильмы. Я посмотрел недавно три фильма: Форрест Гамп, История Бенджамина Баттона, Великий Гэстби. Черт подери, это же про нас. Иногда я думаю, что это наши души переплетались в веках и измерениях. Кстати, такой фильм тоже есть – Облачный атлас называется, вроде.

Когда ты, бросив мужа и детей, приехала за мной на край света, мы провели лучший месяц нашей жизни. По крайне мере, мне нравится так думать. Я помню каждое утро, каждый час, каждую минуту этого времени. Но нашей сказке не было суждено продлиться дольше. Когда твой муж вошел в нашу хижину с пистолетом, должен был погибнуть я. Ведь я уже получил свой кусочек счастья. А ведь у вас дети. Я был поражен твоим поступком тогда. Я счастлив, что всю вину удалось взвалить на меня. Тюрьма была для меня небольшой платой за то, что ты осталась жива. Все это теперь в прошлом – и наша юность, и тюрьма, и наши семьи. Пора поставить точку.

***

И снова здравствуй. Я пишу тебе из Америки. Не спрашивай, как мне дали визу. За годы криминальной жизни я научился кое-каким вещам. Я всегда хотел попасть в Калифорнию, это Земля Обетованная для нас, жертв западной культуры, детей девяностых: Лос-Анджелес, Сан-Диего, Голливуд. Тут ты чувствуешь себя как в фильме: жаркие красотки со всего мира, сумасшедшие вечеринки, бескрайние пляжи, густые заповедники. Я провел тут уже месяц, потратил все свои деньги. За этот месяц я выпил столько виски, сколько не пил за всю свою жизнь, принял таблетки, названия которых не поместятся в моей памяти, выкурил столько травы, что ей можно было бы накурить всех рэперов в мире, снюхал столько кокаина, что хватило бы на дозу всем голливудским актерам.

Я приехал в Сан-Франциско в последнюю очередь. Я мечтал бы жить с тобой здесь, наслаждаться погодой, вечеринками, жить в маленьком домике, ездить на кабриолете вдоль побережья. Я хотел бы стоять с тобой здесь, на Золотых Воротах, вдыхая аромат морского бриза, стоять как Джек и Роза на носу Титаника. Но я стою здесь один, так уж сложилось.

Я не знаю, найдут ли эту записку, и сможет ли она каким-то чудом попасть к тебе. Это уже не так важно. Прощай, принцесса. Я любил тебя и не смог разлюбить. Я жил трусом, так хоть умру иначе.

____________________________________________________________________

Письмо Харли

Вчера целый день стирала вещи, но перед этим сходила на рынок за порошком и Ленор. Ты представляешь, как всё подорожало, милый?! Не люблю стирать, а надо. К вечеру так устала, что села писать стихи. Но тут отключили электричество. И я легла спать. Сегодня за окном было мокро и это как-то не располагало меня к письму. Писала сутра девятое письмо к тебе, но и оно ушло в печь кормить языки пламя. Что я могу сказать на твое холодное привет?! Твои письма я перечитала столько раз, что сбилась со счету. И не нашла в них ни тебя, ни себя, ни кота Дилана, ни былой пылкой любви, ни былой страсти. В моем горле пересохло, налей мне кровавой Мэри! В моем наречии не осталось нужных слов, чтобы тебе ответить хоть что-нибудь. В моей гортани не осталось звуков, чтобы выкрикнуть проклятия вослед тебе! Я больше не плачу.Ты об этом не знаешь. Я давно не живу. Ты уже не узнаешь. Пока ты шлялся по свету, покинув отчий дом, родину, семью, напиваясь своим дешевым мартини, или чего ты там пьешь, покупая проституток в Оклахоме за порошок у сутенера Хосе, утопая в своей мерзости, чтобы забыть меня, забыть себя, и нашего кота Дилана, а свою семью ты давно стёр из своей памяти, я впав в полное отчаяние начала писать стихи. Помню, как-то раз без моего ведома, ты прочитал мою поэму и сказал: "Это стихи Фальковой?!" Какая же ты сволочь, Гонзало! Я - это не твоя сука Зоя, я - это Я! Мне стало понятно тогда, что в тебе нет ничего человеческого! И как я могла полюбить такое чудовище?! Ведь ты ни черта не понимаешь в искусстве стихосложения.
В твое отсутствие, а тебя долго не было, пришлось завести тетрадь, чтобы писать по стихотворению в день. У тетради было двенадцать страниц, ровно столько, сколько тебя было в моей жизни. Она была зеленого цвета, как мое платье при нашей разлуке и в клетку, как твое нижнее бельё при нашей первой близости. Стоила она мне 170 пессо, ровно столько сколько раз я вспоминала о тебе. А приобрела в киоске, где ты торговал газетами. В ней было столько тебя и от тебя, что за это время успела полюбить тетрадь больше, чем тебя! Она до сих пор со мной.
Тетрадь отпускала для сна и встречала меня сутра, и ветер каждое утро с форточки тряпал её страницы, а они у неё не послушны. Она знала про мои секреты и никогда не перебивала меня, что в ней мне всегда особенно нравилось, слушая все стоны моего сердца и вопли души моей. Тетрадь знала про твои губы, что мне изменяли с Зоей, про твои руки, что ласкали чужую грудь, про твои крепкие волосы об которых ломались зубцы расчёсок в парикмахерской, про твою грубую челюсть, про твою широкую спину. Ты был хорошим любовником, Гонзало, но не стал мужем. И тетрадь про это тоже знала.
Тебе тетрадь уже не расскажет, как девочкой ходила в соседский сад по грибы и думала, что я великий поэт, и не я читаю это синее небо над моей головой, а само небо в голос читает мои волосы, глаза, руки, ляжки, живот, и деревья перелистывают меня, как большую книгу стихов. Мне всегда казалось, что умру рано. Но я раньше вышла замуж, и потому смерть увидев моего супруга отшатнулась и присела, и больше не вставала. Так я победила свою смерть, полагала. И в этом была моя ошибка.
После того, как ты появился в моей жизни, я перестала есть, спать, гулять, радоваться жизни, перестала жить. Ты и был моей смертью. У меня был муж, был ребенок, частный дом, недвижимость в Капчигае, любимая работа, томик со стихами Ходасевича, роды в Лондоне. У меня было всё. И ты отнял у меня это всё, как отнимаешь у меня сейчас время, что было отведено на стихи. Тетрадь, как двадцать минут, ждет меня на письменном столе, где осталось нарисовать точку. Я наконец-то написала свое великое стихотворение. Но ты уже не прочтёшь.

Теги: вне потока

130 комментариев

14 egocentric
25 апреля 2017, 11:57