Обратная связь
×

Обратная связь

Кукла для богов. Продолжение 2.

    03 декабря 2011 в 01:32
  • 0
  • 299
  • 0
  • 0
  • 299
  • 0

Керрано умело наложил повязку, и теперь Димиту почти не было больно. Конечно, Аллиос предпочел бы оставить его в покое, но совещание, которое он собирался провести, было слишком важным.
— Итак, — капитан обвел всех глазами, — скоро случится то, ради чего мы все отправились в этом плавание.
Сколько разных чувств отражалось во взглядах, направленных на капитана. У кого-то любопытство, у кого-то легкий испуг, у кого-то деланное равнодушие.
— Кто-нибудь слышал о сокровищах Годде до того, как началось плавание?


— Да о них же рассказывают все старики, — не утерпел Анзо, предварительно отодвинувшись от Костена, чтобы не получить тычка за то, что лез вперед старших.
— А что ты слышал? – Аллиос был серьезен.
— Что боги спрятали их от людей, придумали тысячу ловушек, и никто так и не получил их. Много парней погибло. Но говорят, что там несметные богатства, — восхищенно добавил Анзо.
— Правильно. Ясно лишь одно: никто из нас наверняка не знает, сколько там всего. Не правда ли, Керрано? – Аллиос повернулся к своему помощнику.
— А почему ты спрашиваешь меня, капитан? – побледнел Керрано.
— Потому что ты солгал мне. Ты сам не видел этих богатств. Иначе ты знал бы, как достичь острова…
— Я знаю! Я ведь показал тебе это на карте! – он вскочил, и стул, на котором он сидел, отлетел в сторону.
— У меня есть другая информация. Да, Керрано, в тот день, когда мы познакомились с тобой, я не случайно зашел в этот кабак. Я знал о сокровищах и ждал, что кто-нибудь предложит мне это рискованное мероприятие. Правда одно: я богат и если плавание не достигнет цели, я заплачу всем за работу и ничего не потеряю сам. А если все выйдет так, как я хочу, каждый получит равную долю богатства.
Все присутствующие хранили гробовое молчание. Даже весть о том, что они получат богатство, не восхитила их.
— Но что-то здесь не так, верно? – Дорсин встал и закурил свою трубку, — иначе ты не собрал бы нас здесь.
— Хватит томить, капитан, — Гос весело улыбнулся, — что бы ни было, мы ведь команда, и справимся. С нами святая, — он посмотрел на Ларию, — она охраняет нас.
Лария благодарно улыбнулась, но глаза ее были полны тревоги.
— Что же ты знаешь, Аллиос? – Керрано говорил сквозь зубы. Он ненавидел, когда его обводили вокруг пальца.
— Ты неправильно указал маршрут. Но не специально. Человек, который дал тебе этот перстень и сам погиб, немного ошибся. А не от твоей ли руки погиб этот несчастный?
Аллиос жестом остановил хотевшего было возразить Керрано.
— Да, действительно, команда, с которой ты плавал, погибла вся. Ты один спасся, и только бог ведает, каким чудом ты вырвался из лап смерти. Видимо, твоим предназначением было вернуться и найти меня. И вновь отправиться сюда. Информация о более точном маршруте пришла ко мне только путем расчетов. Я не видел того человека, что сообщил тебе координаты острова, но знаю, что они сразу взяли неправильный курс. И мы сделали то же самое, но только для того, чтобы ты ничего не заподозрил. С сегодняшнего дня мы берем правильный курс.
— Почему ты водил меня за нос? – Керрано был взбешен.
— А ты еще не понял?
Аллиос говорил тихо, но было заметно, что он – как сжатая пружина. Еще немного, и она разовьет бешеную скорость, и тогда будет очень трудно его остановить.
— Слушай, капитан, может быть нам уйти, вы выясните отношения, а потом позовете нас? – лениво сказал Кузнечик.
— Нет, к сожалению, это касается не только моего отношения. Слушайте. И ты, Керрано, слушай.
По легенде сокровища Годде были спрятаны богами на том острове, как нечто запретное для людей. Никто из нас не должен был видеть их. Но ведь запретный плод сладок, верно? И одна команда за другой начала этот бешеный марафон. И мы не стали исключением.
— Но почему ни одна команда так и не достигла результата? – воскликнул Тимо.
— Именно в этом и заключается наша с вами проблема.
— Проблема? – Керрано расхохотался, — ну, расскажи, капитан, как ты повел всю свою команду на смерть. Давай. Тогда, когда мы в прошлый раз почти достигли острова, наш корабль попал в страшный шторм. Никто из нас не погиб, но все мы думали, что находимся на волосок от смерти. Мы благодарили богов за то, что выжили. Но если бы мы знали, что будет потом, вряд ли мы были бы рады умереть как подобает морякам. После начался штиль. Ни намека на ветерок. Хоть бы малейшее колыхание воздуха. Но нет! Мы медленно сходили с ума. А знаете почему?
Керрано обвел всех полубезумными глазами. Все уже стояли на ногах от напряжения. Аллиос сжал зубы и отвернулся к стене.
— Потому что самый старший из нас, он был у оракула перед плаванием, вышел и сказал: «Для того чтобы закончился этот штиль, мы все вместе должны принести одного из нас в жертву. Убить! Но только все вместе. И только одного. Вторая смерть автоматически лишает нас шанса выжить. Ни самоубийство, ни смерть кого-то по желанию даже нескольких, если хотя бы один не согласен, не спасут нас. Только все вместе. Если мы сделаем это, мы пойдем дальше и возьмем сокровища». Когда он сказал это, мы словно застыли. Черт возьми, мы все как один подумали: «Только бы это был не я».
Той же ночью мы стали собираться по группам то в каюте, то на палубе, то в каких-то рабочих помещениях. Мы все решали, кого же убить.
— Хватит! – Дорсин резко выбросил вперед руку, — здесь дети.
— Дети не должны были плыть с нами в это чудовищное плавание! – резко сказал Керрано.
— Они все погибли. Перестреляли друг друга в драке. Никто не хотел умирать, — тихо сказал Аллиос и, наконец, повернулся.
Никогда он не видел столько глаз, обращенных к нему, нет, не с ненавистью, с надеждой.
— Я узнал об этом только вчера. Он рассказал мне все это, потому что ждал, что я, как капитан, сумею решить этот вопрос. Мне же показалось странным, что Керрано так часто спрашивал меня, кому я доверяю больше всех в команде, а кого считаю бесполезным. Я никогда не отвечал ему на этот вопрос, да и сейчас не смогу ответить. Я доверяю всем. И поэтому прошу доверять мне.
— Доверять? – Лария прижала к себе Анзо. – Как же мы сможем все это перенести? Мы столько времени здесь вместе! Мы одна семья! И теперь надо кого-то убить?! – ее голос оборвался.
— Успокойся, — Костен обнял ее, но Ларии уже стало плохо.
— Черт! Лария, милая! – он похлопал ее по щекам, — будь ты проклят, капитан, — Костен покрепче подхватил жену, стараясь не навредить ребенку.
Лария обвисла на руках мужа.
— Костен, унеси Ларию, — Аллиос проигнорировал проклятье молодого мужа, — Ее ребенок должен родиться здоровым. Он ни в чем не виноват.
Ларию унесли, и в каюте воцарилось молчание.
— Мне кажется, — Димит нервно поправил очки, — что нам надо решить, что делать. Пока у нас есть на это время.
Все молчали.
— И что же нам делать, капитан? – Рос повторил вопрос, который у всех бился в мыслях. Его голос был тяжелым, словно свинец. Он хлестал Аллиоса по щекам, и на них выступали красные пятна, как от ударов.
— Ждать. Я прошу вас всех только подождать. У нас полным-полно провизии, мы можем нормально просуществовать еще несколько недель. Я обещаю, что постараюсь все решить. В крайнем случае, я обещаю вам с в о ю жизнь.
Последняя фраза ударила всех как хлыстом. Даже Кузнечик вздрогнул и поднял глаза на Аллиоса.
— Хорошо, капитан, — Дорсин спокойно выбил трубку, — твоя жизнь это гарантия. Мы верим тебе. У тебя есть несколько недель. Но дело не в том, что мы боимся за свои жизни. С нами беременная женщина и двое мальчишек, которые только начали жить.
— Я все понимаю. Но пока я ваш капитан. Ждите.
Аллиос резко развернулся и вышел.
— Он ждет случая, чтобы натравить всех на одного. Мы все тогда сделали то же самое. Он знает, что, только убив одного, мы спасемся! – Керрано говорил резко, он был в бешенстве.
— Уймись! – Кузнечик равнодушно посмотрел на него, — я верю капитану. Он что-нибудь придумает. Нам всем пора за работу. А ну, ребятня!
Анзо и Тимо, потрясенные только что развернувшейся у них на глазах трагедией, подошли к нему.
— Берите вашего, как его там, ну свою птицу, и бегом наверх. Там есть каюта для гостей. Мы специально ее оборудовали по высшему разряду. Отныне вы будете там заниматься морской наукой. Жизнь дала вам свой практический урок, а уж теорией займусь я. И смотрите мне, не отлынивать. Я очень строгий учитель!
Мальчишки несмело улыбнулись, а, выходя, уже почти забыли о том, что сказал Керрано. В конце концов, это дело взрослых, а уж их-то никто в обиду не даст. Зато у них теперь такой учитель!
— Молодец, Кузнечик, — Дорсин положил ему руку на плечо, — надо их отвлечь. Я пойду, поговорю с Ларией. Надо сделать так, чтобы жизнь текла своим чередом. Нельзя расслабляться. Но… знаешь, это еще труднее, чем просто ждать.
Кузнечик кивнул, и Дорсин вышел.
— Эй, Рос, как ты думаешь, если мы набьем морду Керрано, который знал все, в отличие от нашего капитана, будет ли от этого толк? – Гос язвительно взглянул на Керрано.
— Да знал все ваш хваленый капитан. Он специально повел вас, вот увидите, когда будете хоронить одного из нас!
— Моли бога, морской черт, чтобы это был не ты, — угрюмо произнес Рос.
— Я один знаю, как добыть эти сокровища. Я был возле них, я слышал о них почти все, что известно человеческому роду.
— Пошел ты…, — Рос вышел, а за ним и все остальные.
Керрано остался один. Он сжал кулаки и заскрипел зубами от досады и злобы. Будь проклят тот день, когда он рассказал все Аллиосу. Этот малый оказался гораздо крепче, чем он думал. Нет сомнений, что капитан все знал, когда собирался в плавание. Но что он задумал. Наверняка у него есть вариант. Иначе он не стал бы обещать свою жизнь команде. Кого он хочет убить? Не его ли. Керрано поспешил выбросить эту мысль из головы. Страшно умирать, когда так близко находишься от того, что может сделать тебя счастливым на всю жизнь. Керрано не раз в своих мечтах представлял, как он погружает руки в золото, купается в нем, дарит украшения Валео. Его мысли внезапно повернулись к ней. А ведь Валео – продажная женщина. Наверняка, она уже нашла кого-то другого. Хотя, узнав о том, как он богат, она вернется к нему. А вот примет ли он ее. Керрано расхохотался в предвкушении своей власти над Валео, но тут же замолк, вспомнив, в какой ситуации он находится. Надо быть осторожным. Он не должен погибнуть. Только не сейчас. Ведь однажды он уже ушел с этого острова живым. Так будет и на этот раз. Керрано вышел на свежий воздух и огляделся. Никого не было. Все как он и предполагал: команда разошлась по каютам и закрылась. Все стали бояться друг друга. Никто не хотел умирать.
Дорсин постучал в дверь, и приглушенный голос Костена ответил ему, что можно войти.
— Как она? – он кивнул на спящую Ларию.
— Уже лучше. Она испугалась. – Костен взял Дорсина за локоть, и они вышли.
— Как ты думаешь, капитан знал?
— А не все ли равно, — покачал головой Дорсин, — сейчас мы должны держаться вместе.
— Я не очень верю ему. А, скорее, совсем не верю.
— Видишь ли, я склонен винить Керрано, но даже он ничего не сделает в этой ситуации.
— Слушай! – Костен взволнованно посмотрел на Дорсин, а ведь еще не поздно повернуть! Можно вернуться и забыть о сокровищах. Мы с Ларией и Анзо спрячемся в какой-нибудь стране, пока о нас не забудут. А вы будете жить так, как раньше. Ну, неужели, вам так нужны эти сокровища.
— Костен, — Дорсин положил руку на плечо парню, — уже поздно, капитан не стали бы начинать этого разговора, если бы у нас был запасной вариант.
— Но до шторма мы могли бы…
— Неужели ты не понял? Боги никогда не повторяют своих ошибок. С нами не произойдет та же история. Шторма не будет. Вспомни, сдвинулся ли корабль за последние несколько часов? – тон Дорсина был горьким.
— Значит? – глаза Костена так широко распахнулись, что в них, казалось, отразился весь Великий Океан.
— Да, мы уже в ловушке. И нам остается только делать то, что приказал капитан – ждать.
— Костен! – из каюты донесся слабый голос Ларии. Мужчины кинулись туда.
— А, Дорсин, и Вы здесь. Садитесь, мне уже лучше, — она приподнялась на постели.
— Не беспокойся, родная, Аллиос обещал, что он что-нибудь придумает.
— Я не беспокоюсь за себя. Только за вас и за… него, — она погладила свой живот.
— Нам не надо было садиться на этот корабль, — в гневе крикнул Костен. Он вскочил и начал мерять шагами маленькую каюту.
— Не говори так. У нас не было другого вариант. Если бы нас поймали смотрители, они убили бы нас, но не сразу. Мой ребенок успел бы родиться прежде, чем тебя или Анзо сожгли бы на костре. А потом и нас с ним. Аллиос был так добр, что разрешил нам попасть на этот корабль. Он никогда не рискнул бы жизнью ребенка, ты же тоже в это веришь! – Лария уговаривала Костена, как маленького ребенка.
— Она права, парень, пока у нас нет другого выхода. Мы должны ждать, — Дорсин тоже встал и успокоительно положил руку на плечо Костену, но тот нервно сбросил ее.
— Почему вы все так верите ему?
— А что, лучше не верить? – тихо спросила Лария. Костен взглянул в глаза жене, и понял, что она гораздо мудрее, чем он.
— Хорошо, любимая, я подожду. Ради тебя и него, — он прикоснулся рукой к животу Ларии, потом отдернул, словно боялся причинить боль, и резко вышел из каюты.
— Я тоже пойду, пожалуй. Как ты?
— Со мной все хорошо, можете не беспокоиться, — слабо улыбнулась Лария.
Когда все ушли, по лицу молодой женщины покатились слезы. Она плакала и старалась остановить себя, чтобы ребенок не почувствовал ее страха. Но рыдания шли откуда-то изнутри. И она уже не могла остановиться: слезы все капали и капали на сцепленные в молитве руки.

На столе у Дорсина было много разных вещей. Он любил книги, и поэтому всегда возил с собой несколько. Работа на современных кораблях позволяла ему воспользоваться свободным временем, а «Рабинно» был более чем прекрасно оснащен. Еще Дорсин любил рисовать, и потому частенько между страницами его книг лежали белые листы бумаги, на которых он запечатлевал свое настроение. Дорсин взял в руки последний рисунок и поднес его к свету. Неровный свет странным образом оттенил глубину прекрасных глаз нарисованной на листе женщины. Этот портрет он рисовал часто, но последний, пожалуй, был лучше всего.
Дорсину было уже сорок пять. Он немало помотался по свету. С того дня, как он вышел на свободу из тюрьмы, прошло немало лет. И тогда он дал себе зарок, что не вернется за решетку. В свои двадцать он был веселым гулякой, не прочь выпить и приволокнуться за женщинами. Он был хорошо и выглядел старше своих лет. Его родители рано умерли, и потому он жил вольно. В двадцать три он попал в тюрьму, когда со своей компанией они ограбили какой-то магазин для богачей. Их поймали, судили, он отсидел пять лет. На свободу он вышел здоровым физически, ведь его уважали в тюрьме, но сломленным. Немало лет прошло прежде, чем он перестал быть волком среди людей. Прежде, чем из его глаз исчезло недоверие и напряжение. Он никого не подпускал к себе, женщины, которые владели его телом, никогда не овладевали его душой. В тридцать лет он впервые отправился в плавание, и лишь тогда понял, к чему он так долго шел все эти годы. Пространство Великого Океана, ветер, голубая чашка неба над головой – все это было для него символом свободы. И он заболел океаном. Один корабль сменялся другим, одна команда другой. Он везде показывал себя профессионалом. И каждый капитан, который уговаривал его плыть вместе с ним, говорил: «Ну что тебе терять, Дорсин? Тебе ведь все равно некуда идти, тебя никто не ждет, кроме Великого Океана». И Дорсин кивал и говорил, что Великий Океан станет его последним пристанищем, но это было не так.
Он всегда возвращался в один и тот же дом. Ему всегда открывала дверь одна и та же женщина. Вереница глупых и бесполезных романов давно уже прекратилась. Его любимая женщина, которая ждала его из каждого плавания, всегда сама открывала дверь, готовила еду, стелила постель и была с ним до зари. Он любил ее всегда. Дорсин вздохнул и провел пальцами по лбу нарисованной красавицы. Она всегда очаровывала всех мужчин, а он даже не ревновал ее, он был уверен: она его не предаст.
Ни одним словом она никогда не укорила его, когда он уходил в свои плавания. Ведь Дорсин рассказал ей обо всем, и о том, почему он заболел Океаном. Она желала ему добра, а потому без слез отпускала. Он не дал ей счастья, дома, детей. Только одно сплошное ожидание длиною в жизнь. Дорсин стукнул кулаком по стене. Сейчас он проклинал себя за это.
Листок с нарисованной женщиной медленно упал на стол. Дорсин сел за стол и положил перед собой белый лист бумаги. Всегда, когда ему было трудно, он находил успокоение в переплетении линий и создании с их помощью нового образа. Но сейчас он лишь бесцельно крутил в пальцах карандаш. Потом отложил его в сторону и взял ручку.
«Любимая моя. Вот и настал мой черед просить у тебя прощения…»

Прошло четыре дня с того рокового дня. Дорсин оказался прав: боги обманули их, и шторма не случилось. Это было бы их последним шансом вернуться, но они его не получили. «Рабинно» застыл, как будто застрял во льдах. Мотор заглох, никакие механизмы, которые могли бы сдвинуть корабль с места, не работали. Возникало ощущение, что вода сковала все, что могло бы сдвинуть корабль с места. Тимо и Анзо предложили вернуться на шлюпках, и Гос даже решил проверить этот метод, но никакая сила не смогла сдвинуть шлюпку в направлении к дому.
— У нас нет ни одного шанса вернуться обратно. На этой шлюпке ты сможешь лишь поплыть вперед, но кто знает, что тебя там ждет. Вряд ли, твой родной берег. Скорее, тот злополучный остров, или новая ловушка, — Кузнечик был прав, когда говорил это.
— Капитан совсем перестал выходить из каюты, — Ринат пытался отнести ему еду, но дверь не открылась. Аллиос лишь попросил оставить его и продолжать выполнять свою работу.
Жизнь шла своим чередом.

«…Ты помнишь тот день, когда ты впервые принесла мне свои стихи? Они были прекрасны. Я помню их наизусть и часто повторяю перед сном вместо молитвы. Ты всегда верила в меня, уговаривала рисовать. Я помню, что ты мечтала поселиться вместе со мной в горах на неделю, на месяц, на год. Чтобы ты писала стихи, а я рисовал пейзажи и твой портрет на фоне цветущих лугов. Сколько планов, бог мой, сколько планов! Ты часто просила меня сказать тебе, не слишком ли ты постарела. Я никогда не лгал тебе, не лгу и сейчас: ты молода. Я всегда представляю тебя бегущей по полю с венком полевых цветов на волосах…»

Аллиос сидел, глядя прямо перед собой. Сам черт сейчас не смог бы ничего разгадать в его сузившихся от беспрестанного напряжения глазах и сжатых до боли пальцах. Океан погрузился в ночь, но, наверняка, спали только мальчишки, загнанные за день Кузнечиком. Все остальные ждали.
— Капитан, я могу войти? – в дверь настойчиво постучали.
— Оставьте меня сейчас. Идите спать! – резко сказал Аллиос.
— Это Димит, прошу Вас, позвольте мне войти.
Аллиос встал и открыл дверь.
— Что Вам нужно?
— Я хотел сказать… — он помолчал, — послушайте меня.
Он нервно прошел вглубь каюты. Аллиос закрыл за ним дверь и снова сел.
— Я много думал после того дня. Мне уже пятьдесят. Я плохой моряк, у меня нет ни детей, ни жены, ни родителей. Я совершенно ни к чему не пригоден. Ведь меня на корабль привело малодушие: испугался двойственности, которую во мне поселила моя вера. Никак не мог упорядочить свои чувства. Это, знаете ли, признак слабого человека, — Димит волновался, и оттого говорил резко, — и вот я подумал, что… на нашем корабле находится беременная женщина. И дети. И столько сильных здоровых мужчин.
— Димит… — Аллиос смотрел ему прямо в глаза.
— Убейте меня, — просто ответил Димит, резко сняв очки, — я никому не нужен. Может быть я хороший врач, но вот Ринат, он тоже прекрасный врачеватель. Он многое знает и сумеет при случае помочь ком-нибудь. Он моложе меня и сильнее. И его наверняка кто-то ждет. Капитан, скажите всем, что я добровольно предлагаю вам свою жизнь. Я даже… почти не боюсь.
— Димит, — Аллиос подошел к нему и взял за руку, — твоя жертва будет напрасной. Ты сильный человек, если можешь пойти на смерть ради других. Но я прошу тебя дать мне время. Мой срок еще не вышел. Я хочу тебе кое-что сказать, но прошу тебя оставить этот разговор только между нами.
— Естественно, — Димит снова водрузил очки, — я слушаю.
— Твоя помощь может мне понадобиться. Очень. И если ты дашь слово выдержать это испытание, мы вернемся. Все. Веришь?
— Верю, — искренне ответил Димит.
Они немного помолчали.
— Но, как врач, хочу Вам сказать, что если Вы не начнете питаться, мы не вернемся точно, потому что естественная смерть на борту, кажется, тоже лишает шансов на успех, — в нем заговорил врач, и Аллиос не мог не улыбнуться на этот истинно докторский тон.
— Я обещаю тебе не умереть с голоду. А теперь иди. И никому ни слова, договорились?
— Я уже пообещал Вам это.
Когда за Димитом закрылась дверь, вымученная улыбка сползла с лица Аллиоса.

Время шло очень медленно. Говорят, есть такая пытка: каплями воды. Точно так же каждая секунда била по всем членам команды «Рабинно», заставляя их корчиться в муках ожидания. Аллиос по-прежнему не выходил из каюты. Димит сумел заставить его съесть немного пищи. Мальчишки продолжали жить, как ни в чем не бывало, еще больше привязавшись к гиганту Кузнечику. Димит объяснял Ринату тайны лечения различных заболеваний. Все приспосабливались к сложившейся ситуации. Но все больше они стали замечать, как редко они смотрели друг другу в глаза. Каждый боялся, что мысль убить кого-нибудь, закрадется ему в голову, как боялся, что эта же мысль посетит кого-то другого из команды. Они меньше стали разговаривать, все чаще закрывались в каютах, все тише говорили. Страх поселился в каждом, и это начинало сводить с ума.

«А тот день, когда мы выбирали твое свадебное платье. Как жаль, что ты его так и не надела. Это я виноват, что не настоял на свадьбе. Прости меня, тысячу раз прости. Ты была безумно хороша. Тебе идет любой цвет. Особенно то светлое розовое платье, которое ты сшила на нашу первую годовщину встречи. Я мечтаю увидеть тебя в нем...»

— Мы умрем! Погибнем здесь! Никто из нас не вернется!
На корабле раздавались крики. Дорсин вскочил с постели и успел увидеть краем глаза время: было пять утра.
— Умрем! Черт возьми, умрем!
Он выбежал из каюты.
Посреди коридора на полу лежал, скорчившись, Гос. Его крики разносились по всему кораблю. Даже Аллиос вышел из своей каюты.
Рос бросился к брату, но тот вскочил на ноги и выхватил нож.
— Не подходи ко мне! Ты тоже хочешь меня убить! Ты как все!
— Он сошел с ума! – Керрано вытащил пистолет.
— Только попробуй, и я буду убийцей, можешь мне поверить, — Рос свирепо посмотрел на Керрано.
— У него сумасшествие. Немудрено. Странно еще, что он так долго держался, — Димит подозвал к себе Рината, — я сейчас его отвлеку, а вы вместе с Росом должны его схватить, пока он не убил себя.
— Эй, Гос, успокойся, — Димит сделал несколько шажков вперед. Его тон вдруг стал стальным, и Кузнечик удивленно посмотрел на всегда застенчивого Димита, — Гос, я ведь обещал тебе, что все будет хорошо. Помнишь, как я свалился с мачты, ты тогда вступился за меня. Я прошу тебя, доверяй мне.
— Ты тоже хочешь убить меня! – закричал Гос, снова хватаясь за нож. Из его рта пошла пена.
— Нет, никто уже никого не должен убивать. Завтра мы поплывем домой.
— Я не верю тебе, — успел закричать Гос, когда его брат и Ринат свалили его и связали.
— Теперь отнесите его в ту каюту, в которой он жил. И уберите все предметы, которыми он может причинить себе вред.
Когда его отнесли, и крики немного поутихли, Димит достал аптечку и принялся готовить успокаивающее. Аллиос наблюдал за всем, словно во сне. Потом он развернулся и уже готов был снова уйти к себе, но голос Кузнечика его остановил.
— Капитан, ты видишь, что происходит? Твое время выходит. Сделай что-нибудь.
Аллиос остановился на мгновение, но, так и не развернувшись, ушел к себе.

«Дорогая моя, я вдруг вспомнил, как мы катались на санях. Была такая снежная зима, что снег был даже внутри нас. Но нам с тобой не было холодно. Ты была такая румяная, веселая. Я сдувал с тебя холодные снежинки, а ты смеялась и говорила, что тебе щекотно…»

Крики Госа утихали только по ночам. От успокаивающего средства, данного Димитом, он крепко спал ночами. Но на дни его действия не хватало. Димит не хотел, чтобы Гос стал наркоманом, а потому не стал давать ему большую дозу. Лария и мальчишки не могли выносить криков Госа. Рос несколько раз пытался поговорить с братом, но тот уже никого не узнавал. Все это медленно сводило с ума всех остальных. Внезапная болезнь всегда веселого и беззаботного Госа была тем более страшной. Все притихли, и даже усилия Кузнечика уже не приносили плодов. Ожидание становилось все более томительным.

— Лария, я принял решение.
— Я знаю его, мой милый.
Костен присел на кровать к жене. В последнее время ей становилось все тяжелее вставать с кровати. Да и сама она, чтобы не слышать криков Госа, оставалась в каюте.
— Это ради сына, ради тебя, ради Анзо и Тимо, понимаешь!
— Нет, даже не думай об этом…
— Я должен. Никто из них не должен умирать за моего сына. Понимаешь, никто и не станет. Лария, милая, ты должна понимать, что никто не пойдет на смерть добровольно, это слишком страшно. Все они ждут, когда кто-нибудь первый решится на это. Пусть это буду я. Лишь бы ты и он остались живы.
— Ты должен верить Аллиосу…
— Я устал верить, понимаешь, устал. К черту все эти ожидания и веры! Он ничего не придумает. Если боги так хотят получить чью-то жизнь, пусть получат мою. Я ничем не лучше многих.
— Костен, дорогой, — Лария обняла его, — я знаю, что у нас нет другого выхода. И я тоже очень хочу, чтобы мой ребенок жил. Но я сердцем чувствую, что нам надо подождать.
Она плакала, и чувствовала, что ребенок внутри нее тоже плачет. Она поспешно утерла слезы.
— Давай не будем гневить судьбу. Аллиос все равно откажется убить тебя. Он, скорее сам примет смерть, чем убьет кого-то. Но я буду ждать. И если ты, мой муж, сильный человек, ты тоже будешь ждать. Ради меня и нашего ребенка. Ради мальчишек. Ради всех, слышишь, — она старалась говорить гневно, чтобы сдержать слезы.
Лария обняла мужа и он, стиснув зубы, уткнулся ей в плечо.

— Костен.
— А, что? Тихо, Лария спит. А, это ты, Кузнечик. Что случилось?
— Тебя зовет капитан.
— Капитан? Что ему нужно.
— Не задавай вопросов, едят тебя акулы!
— Сейчас приду, минуточку!
— Он зовет тебя вместе с Ларией. И побыстрее…

«…А этажом выше жил тот странный старик, который очень любил флейту, помнишь? Он часами мог играть на ней, и ты иногда плакала, слушая его. А твоего брата это жутко раздражало. Он даже грозился подняться и надавать по шее старику, но, конечно, он не сделал бы этого. Он ведь такой добрый. Как и ты. Ты – самое доброе воспоминание из моей жизни. Прости меня…»

— Эй, Керрано, поди сюда! – Кузнечик был угрюм и зол, и Керрано поспешил подчиниться.
— Что ты вчера вынюхивал ночью на палубе?
— Гулял. Как и ты с Костеном и Ларией. Вы ходили к капитану?
— Не твое собачье дело! Еще раз я увижу, как ты рыщешь, головой поплатишься.
— Напугал! – Керрано, — нервно рассмеялся, — Лария не позволит тебе меня убить, она слишком святая. А убийство на корабле, это убийство всей команды. Ты ведь знаешь это.
— Керрано, я могу сделать так, что ты будешь всю жизнь жить и мучиться, — Кузнечик это сказал так равнодушно, что кровь застыла в жилах, — пошел вон!
Помощник капитана счел за лучшее убраться. Но через несколько часов он уже стоял перед Ринатом.
— У нас ведь есть человек, которого можно убить! Гос сошел с ума, он страдает, и самое гуманное, что мы можем сделать, это убить его! – Глаза Керрано были полны ярости.
— Мне кажется, это начинаешь сходить с ума, — Ринат отвернулся от него.
— Если бы ты сумел выбраться из того ада, ты бы сейчас не раздумывал!
— Керрано, я знаю, как тебе плохо! Но ты говоришь чушь. Рос убьет тебя гораздо раньше, чем ты поднимешь руку на его брата. Поверь мне. Тебе лучше забыть об этой идее. Иди, займись лучше делом.

Прошло почти пять недель, когда капитан снова собрал всех в каюте для совещания.
— Я обещал вам, что найду выход. Но сегодня я не смогу вам сообщить точно, что делать. Я снова попрошу вас подождать.
Аллиос был бледен, в его глазах горел лихорадочный блеск.
— Ждать? Сколько можно ждать? – Рос был вне себя от злости. Его брат никак не приходил в себя.
— Сегодня ночью мы вместе с Костеном, Ларией и Димитом отплываем на шлюпке к острову. Старшим я назначаю Дорсина. Когда мы вернемся, я вам обещаю, что все будет кончено, и мы вернемся домой не с пустыми руками.
— Не верьте ему! Он сбежит вместе с сокровищами! – закричал Керрано.
— Где гарантии, что ты не бросишь нас? – Ринат был спокоен, и, казалось, он спрашивает за всех.
— Мое слово.
На несколько минут воцарилась тишина, и каждый явственно увидел весы, на чашу которых капитан положил свое слово против смерти всех членов команды «Рабинно».
— Хорошо. Рос, приготовь шлюпку. Мальчишки, марш на кухню, уложите продукты, — Кузнечик хлопнул Дорсина по плечу, — принимай капитанство.

Ночь завладела Великим Океаном очень быстро. Шлюпка была готова, еда собрана. Мужчины осторожно спустили в шлюпку Ларию, уселись сами, и очень скоро она скрылась из виду.
— Где Флиб? – спросил Кузнечик у Тимо.
— Утешает Анзо. Флиб очень умный, он не похож на остальных птиц. Анзо даже разговаривал с ним. А теперь он очень боится за сестру.
— Не надо бояться, ведь с ней Костен, — сказал Дорсин.
— Я пойду к нему, ладно? – Тимо убежал.
Дорсин и Кузнечик остались одни.
Через несколько часов «Рабинно» снова погрузился в ожидание, но теперь уже более мучительное, чем раньше. Ведь к нему примешивался страх за ушедших в темноту ночи.

— Сколько еще плыть?
— Мы уже почти на месте.
— Аллиос, ты уверен, что правильно поступил?
— Это был единственный выход, верь мне, доктор.
Остров предстал перед ними глыбой камней. Злобный, словно ощетинившийся против людей, он встретил их холодным ветром.
— Укройте Ларию.
Здесь им предстояло провести несколько дней. Костен не находил себе места. В тысячный раз он ругал себя за все, но сейчас он даже представить себе не мог другого выхода. А потому, стискивал зубы и молился.
— Зачем ты молишься? – усмехаясь, спросил однажды Димит, — сами боги загнали нас сюда, устроили эту игру. А ты просишь у них помощи?
— Нет. Лария когда-то научила меня верить в своего собственного бога. Он не карает. Это мой друг, мой бог. Он живет в небесах, и старается мне помочь. И он никогда бы не подверг мою семью этим испытаниям. Он другой.
Димит хотел было возразить, но вовремя понял, что в данной ситуации важно верить хоть во что-то. Сам он, с того дня, стал верить только в свои силы.

 

Теги: общество , фэнтази

0 комментариев