Обратная связь
×

Обратная связь

Кишечная палочка: озоновые батареи

    09 декабря 2019 в 21:19
  • 1903,6
  • 149
  • 45
  • 1903,6
  • 149
  • 45


Их было всего четыре – сотрудники экспериментальной межпланетной станции «Инкогнитос». Все, конечно, мастера не только на все руки, но и на все мозги – и швец, и жнец, и на дуде игрец. Нет, конечно, официальная специальность у каждого из них была. Куда без этого – на Земле свою специальность должен был иметь каждый житель. Но в условиях, когда только три человека рядом с тобой, когда непредсказуемый космос может снести все батареи или пробить хрупкое светопроницаемое стекло на отсеке с озоном одним ударом метеора – надо уметь делать всё!

И неизвестно ещё, кого какая болячка завтра свалит. Как недавно со Шванцем было. Думали ещё, что это отравление токсинами цианобактерий, но он с таким рвением доказывал, что всегда противогаз надевает, когда в тот отсек входит… Пришлось все противогазы проверять – кто знает, может, в каком из них микротрещинка завелась? От этих мутантов ведь токсины такие, что водяные пары вдыхать рядом страшно. Но обошлось – выяснилось, что обыкновенный аппендицит. Прооперировали его, поправился быстро.

И механиками надо быть всем – вдруг автоматику что-нибудь где-нибудь заклинит? Как тогда, когда с какого-то перепугу снесло поршень в автоматическом насосе, перекачивающем кислород из отсека с цианобактериями, и закачивающем туда углекислоту. Хорошо ещё, что Фамносс вовремя это обнаружил, а то бы погибли цианобактерии.

За стёклами следить – тоже та ещё морока. Это только говорят, что космос пустой. На самом деле, в нём полно частиц пыли, несущихся на световых скоростях. И эти частицы бьют в стёкла – нет, пробить их они не могут, но рытвинки оставляют. Они накапливаются на поверхности, ухудшают светопроницаемость… И приходится менять периодически стекло. Чаще это делает Туасель – он любит выходить в открытый космос. Но любой из них может выйти из строя в любую минуту. Конечно, вышедшего отправят на Большую землю – тут всё отлажено, челноки регулярно прилетают к ним (надо же привозить им пищу, воду и увозить батареи!). Как отправили Тиомена, заболевшего гипертонией (лёгкой в условиях Земли, но абсолютно нежелательной здесь, когда малейшее отступление от нормы неизвестно как повлияет). Конечно, замена на его место нашлась, Бинбин прилетел в тот же день.

Конечно, все понимали, что это не минует каждого из них – организмы не железные, а станция, рассчитанная на двадцать лет, отработала только три года. Но каждый надеялся, что он будет работоспособен – если не все двадцать лет, то хотя бы десять. Где они ещё будут работать вот так, почти круглосуточно, всецело предаваясь любимому делу? На Земле рабочий день ограничен – всего четыре часа. Хочешь работать в две смены – собирай медицинские справки об абсолютном здоровье.

Но всё же, какая ирония судьбы в том, что первым вынужден был улететь на Землю именно Тиомен, который первым предложил установить кислородные камеры – для выработки озона! Хотя… этого и следовало ожидать. Их отбирали именно по здоровью – отменному, крепкому, богатырскому, а ему дали право лететь на «Инкогнитусе» только за эту идею. И здоровье у Тиомена было – прямо сказать, средним.

Об этом старались не говорить, как и о Земле. Не для того они так сюда рвались, чтобы скучать по своим друзьям, бывшим коллегам, соседям (три из четырёх теперешних жителей станции на Земле жили оседло). Тем для разговоров хватало и здесь – слежка за батареями, монтаж-демонтаж, отгрузка…И конечно, цианобактерии, кислород, озон…

Да, это была энергетическая станция, заготавливающая «солнечные консервы», как выразился Бинбин сразу, как только прилетел сюда. Она заряжала батареи солнечной энергией и доставляла их на Землю. Той же самой функцией должен был обладать и озоновый отсек. В нём помещался кислород, который облучался ультрафиолетовыми и рентгеновскими лучами и превращался в озон. А так как при превращении кислорода в озон затрачивалась энергия лучей, при обратном превращении она высвобождалась. Правда, высвобождалась она только в виде тепла, но Тиомен нашёл способ сразу переводить тепловую энергию в электрическую. И батареи заряжались от двух источников – традиционного, кремниевого, и озонового.

Цианобактерии должны были вырабатывать кислород. Это были специальные трансгенные организмы, живущие на человеческих экскрементах и вырабатывающие очень много кислорода. Они жили за стеклом, пропускающим только инфракрасную и видимую часть солнечных лучей, и не пропускающим большую часть ультрафиолета. Туасель даже пошутил как-то раз на эту тему:

- Не зря наша станция на топор похожа. Нанесла очередной удар по теории панспермии.

- Да эта теория в кашу уже давно изрублена, там и удар некуда наносить, - ответил Бинбин.

- Нет, не говори, - уже серьёзно сказал Туасель. – Попадаются ещё люди, верящие, что может быть жизнь на планетах без кислорода. Читал, на «Космическом вестнике» кто-то на полном серьёзе доказывал, будто возможно существование разумной жизни на планетах без кислорода?

- Ну да, читал, это там, где доказывается, что фтор, бром и хлор, как окислители способны заменить кислород. Но при чём тут панспермия?

- Да при том, что ни фтор, ни бром ни хлор озонового слоя не образуют, и ультрафиолетовые или даже рентгеновские лучи денатурируют любой живой белок, посмевший вылезти на поверхность океана даже, не то что на сушу! И жизнь на таких планетах, если и есть, то только в океанах. А панспермия утверждала, будто зародыши жизни существует в космосе, пронизываемом этими лучами.

- Зря легенду разбил. Красивая, - задумчиво проговорил Шванц.

- Таких легенд каждый день знаешь сколько рождается? – ответил Бинбин. – Только и успевай разбивать.

- А читал, как в 20 веке утверждали, будто разрушается озоновый слой? Как выделяли деньги на латание озоновых дыр, и как деньги эти оказывались в чьих-то карманах.

- Нам об этом в школе рассказывали, - ответил Фамносс.

- А нам – нет. Впрочем… мы же в разное время учились? – спросил Шванц.

- Ну я пошёл в школу в 11472 году, - ответил Фамносс. Хотя… когда я учился, к пятнадцатилетке ещё год прибавили.

- А я – в 11465, - сказал Шванц.

И умолк. Нельзя было вспоминать свою жизнь на Земле, они же себе это запретили! Зато можно было говорить обо всём ином. И Туасель сказал:

- Вот так и живут лженаучные идеи.

- Они красивые, поэтому и живут, - рассудительно ответил Шванц. – Что поделать, человеку свойственно тянуться ко всему красивому.

Тут прозвучала сирена – это был сигнал, что батареи зарядились. Надо было выходить в открытый космос, чтобы их демонтировать и установить незаряженные. А заодно надо было и проверить, всё ли там в порядке. Тем более, что Шванцу показалось, что сирена гудит как-то по-другому.

Вышли на этот раз вдвоём – Шванц и Туасель. Фамносс и Бинбин разошлись – один проверить камеру с цианобактериями, другой – к озоновому отсеку.

Шванц нашёл на батарее небольшую неисправность – очевидно, метеором зацепило за пистонетку. Чтобы исправить её, нужен был тюбик кремтисы. Он привычно связался с Бинбином. Через несколько минут тот присоединился, хотел сказать, что тюбиков почти не осталось, но вспомнил, что в спешке забыл надеть под скафандр звукопередатчик. Он молча стал наносить кремтису на пистонетку, а Шванц и Туасель тут же выравнивали её.

Вернувшись, Бинбин связался с Ильсентой и сказал, что кремтисы не хватает. Пожилой человек на экране монеллы, успокаивающе кивнув, ответил, что в следующий челнок кремтиса будет загружена обязательно, и спросил, не нужно ли ещё чего. Убедившись, что космонавты больше ни в чём не нуждаются, представитель Ильсенты отключил связь.

Всё продолжалось, как всегда. И все знали, что будет продолжаться так, пока их «Инкогнитос» не выйдет из строя. Что выход из строя кого-то из них может повлечь за собой хотя бы какие-то сдвиги – никто даже не думал. Уж на что Тиомен казался незаменимым – но и его смогли заменить, хоть и не так легко, как заменят, при случае, каждого из них.

Кишечная палочка: озоновые батареи


Теги: айтыс , событияорды

Читайте также

45 комментариев

2 CiaraScuro
09 декабря 2019, 21:19

Репост от

  • Yasnogorceva