Обратная связь
×

Обратная связь

Язык / Дневники

    13 мая 2012 в 12:31
  • 7,9
  • 283
  • 0
  • 7,9
  • 283
  • 0

«У каждого языка свое молчание»

Элиас Канетти

Сегодня с утра вновь все обрушилось. Все понеслось по наклонной, да так стремительно, что вначале я не поверил, но потом смирился и сел к себе в карман. Чтобы спрятаться и пронести себя мимо людей на закраины где густой дым в частном секторе наполняет чужие дома теплом и головной болью. Кладбище в тумане прекрасно. Псы воют на мороз. Ущелье подгнивает в оттаянных местах. Из-под снега видны глиняные язвы. Я повторял, помилуй меня грешного, пока шел. Помилуй всех. И голова моя к вечеру прошла. Причем прошла мимо и даже не обернулась. Такая стервозная сука с изысканными манерами. На всех плевать. Кто ее этому научил? Вот вопрос. Ответа нет. Она молчит и уходит все дальше и дальше. В никогда не видное. В сторону, до которой просто не доживают. А может и вовсе там ничего нет. Так и не думать бы про это. Но ведь голова моя именно там. А как я могу не думать о своей голове даже в запредельных ее сторонах? Ведомую этими сторонами, отчего они ведомы только ей.

Меня уволили с работы. Я стал неблагонадежен в глазах сразу нескольких людей, улыбающихся за купленный мною ром. Прелестнкики и прелестницы отказали мне, не видя меня и не проговаривая свою отрешающую сущность. А дома завелась мышь, для чего пришлось завести кота. Он греется у печки, и я поглощен его грейкой настроенностью. Он смотрит на меня, а я на него. И думаю что коту бы сейчас под горячий бок какую-нибудь кошку. С разными глазами. Сиамку. Бред и скольжение в язык.

Вот есть выражение «язык до Киева доведет». Я скажу больше – язык может довести до ада. А потом и еще дальше, сквозь ад, какими-то неведомыми путями привести человека вовнутрь себя и там уж раскрыться во всем своем облике. Вот вы думаете, как он выглядит. Я отвечу. Он полон и неуклюж. Разворачивается, цепляя своей неуклюжестью все органы. Чего спрашивается, он ворочается? Когда его никто не просит? Потому что, помимо того, что он полон и неуклюж, он еще к тому же беспокоен и вечно брюзжит. Он, по сути, недоволен. Недоволен тем, что видел, как выглядит ад и человек в своей сути. Оттого он запустил себя и оттого он шевелится как червяк в дерьме. Неведомый паразит. Неизученный. Ненайденный гад. Всем плохо, а ему хорошо. Можете считать это бессознательным. Но я говорю.

Я в трезвом уме и трезвой памяти. И отдаю себе один важный единственный отчет. Он во мне. Этот паразит ест меня. Он во мне живет. Я его ношу. Может отрезать себе язык? Я не понимаю одного – на какой стадии перехода мы с ним сейчас существуем. Если мы уже были в Киеве, пусть скажем не в Киеве, но кое-где он меня поводил, то чего ждать от него – спуска во ад? Где в кромешной тьме изрыганий непонятных мне слов я буду стараться понять, о чем идет разговор вокруг меня, потому что я предполагаю, что в аду все только тем и занимаются, что выдумывают свои языки, чтобы довлеть этим над новоприбывшими, чтобы пугать их своей не означающей речью. Она же гибельность в самом глубоком смысле. Мучение – это та подмена в темноте трудной речи, которую возможно понять, только если у вас есть проводник. Он может свести вас в знакомство с одним из уже обосновавшихся в аду. Переводчик-покупщик он же подкопщик. Подкопавшийся во мне, как там говорили структуралисты на генетическом уровне. Хитрый толстый и неуклюжий жид-приведение. Он купит мне один язык за мою ношу. За то, что я еще раз разрешу ему погулять со мной внутри меня – он мне покажет ад и познакомит с одним из тамошних. Вот тут-то все веселье и начинается.

Помните помните. Вы уже вспомнили, наверное, и Данте и Шекспира. И немного Одиссею, наверное, тоже вспомнили. Но тут дело не в этом. Тут дело в другом.

В изысканные времена, когда чувство ценилось так же как слово, а всякое слово подкреплялось чувством и поступком по этому чувству и по тому слову, тогда да – тогда язык был прекрасен и по форме и по содержанию. Поэзия была верхом чего-то. Не совершенством, но уж точно верхом. Конем и рыцарем на этом коне. Чертом и чертогом, в который никогда не пробирался этот черт. А если и пробирался то уж во всяком случае для того, чтобы купить душу у молодого Вертера в облике князя сатаны, чернокнижника Воланда и еще какого Голема не приведи господи или уже, на крайний случай, какой-нибудь колдун сдавал его аренду, чтобы сгонять за черевичками в царь град. Вспоминаете? Пора-пора вспоминать. Тогда язык мог нас спустить по кругам ада для узнавания своей души. И провести через что угодно, чтобы мы поняли, наконец, что серенады и альбы – это часть чего-то целого. Целого большого. Целого целого. Что в итоге представляет все наше существование. Сегодня, когда чувство не ценится, а если ценится, то подкрепляется совсем не словом, и если за этим чувством следует поступок, то он уж точно не руководствуется ни тем странным публичным чувством, ни тем словом, которое не от мира сего, как не пришей к пизде копыто, болтается на языке легавого пса под забором промзоны. Сегодня этот черт самодостаточен. Он все спутал и никому не подчиняется. Хитрый толстый лживый тиран. Берет меня под руку и айда гулять. Язык мой враг мой. Так ведь говорят. Больше так не скажешь. Вражда кончилась. Я враг своему языку, то есть себе. А как я еще могу назвать себя по отношению к нему, когда я совершаю то, что совершаю. Даю ему жрать и спать в себе, не требуя от него к себе более высоко отношения? Пусть циничного, но двояко выгодного. Нет, этого типа полюбить невозможно. И меня невозможно, потому что я в нем, а он во мне. Дебилы геркулесы в чужой вотчине, где и делать то нечего, как только смотреть на себя в зеркало и страдать от ожирения и зависти к тем, кто толще простите за корявый слог и язык. Эта зима меня доведет.

Текст.

/ Он развалил все целое, что было во мне. Части отваливаются и больше не принадлежат целому. Язык гибнет во мне. Ужасная катастрофа. Я больше ничего и никого не люблю. Все ради его присутствия во мне. С его стороны все чтобы меня не было/.

среда, 15 декабря 2010 г.

Теги: общество , культура , путешествия

0 комментариев