Обратная связь
×

Обратная связь

Обидно, блин! (рассказ)

  • 1
  • 450
  • 10

Лес был настороженный, но не агрессивный. Макс чувствовал, что интерес джунглей к его скромной персоне несколько выше, чем если бы по тропинке шел какой-нибудь местный зверь, но не превышает отметки «чужой не-хищник» по ксенореляционной шкале. Человека это вполне устраивало, лесных обитателей тоже.

Макс шел себе, поглядывая по сторонам и иногда на навигатор, проверяя, сильно ли он удалился от внешнего кордона жилой зоны. День был приятный, облачный, но теплый — если бы местная звезда жарила вовсю, далеко от лагеря смыться не получилось, связь с центральным сервером коммуникации и навигации падала до расстояния прямой видимости мачты антенного блока. Спутник же до сих пор не удалось запустить ровно по той же причине, по которой они плюхнулись на эту во всех отношениях любопытную планетку.

При гиперпрыжке положение корабля относительно обычного, риманова пространства не является набором каких-то конкретных координат, а, скорее, будет статистически зависеть от ряда факторов – это Макс помнил еще из курса общей физики. Помнил он и то, что хоть современная техника и позволяет перебрасывать материальные объекты через складки материи и времени с весьма приличной точностью, на основной вопрос «Где же на самом деле будет находиться тело по пути из пункта А в пункт Б» большинство ученых отвечали цитатой из классиков мирового двумерного кино: «Imagine, there is no spoon».

 

Вот и довелось выяснить на личном примере. Вышел из строя генератор гиперполя, и новехонький, буквально со стапелей научно-исследовательский фрегат модели «Сибирь» плюхнулся в трехмерный космос согласно всем аварийным процедурам – то есть, тряхнуло так, что плотность синяков на душу персонала превысила все разумные пределы. Врач ругался, как сапожник, носясь по отсекам с портативным регенератором. Досталось и от командира экспедиции: всем, находившимся вне противоперегрузочных ложементов во время прыжка, впаяли выговор. Это было чистой формальностью – во-первых, никак не отражалось на каждом из проштрафившихся, а во-вторых, в уставе экипажа не было строго указано, кто и где должен находиться во время прыжка: после завершения эры инерционных полетов необходимость в этом отпала. Но комэкс был суровый мужик старой закалки, и летал еще на таких гробах, что волосы на заднице шевелились от уважения.

Вывалились они красиво, чуть ли не в верхние слои атмосферы планеты земного типа. Говорят, что в навигационной рубке побледнели все, даже любимый бонсай навигатора, который, по слухам, тот таскал с собой чуть ли не в постель. Сели тоже неплохо, по баллистической траектории, спасли только силовые щиты, питавшиеся от собственного аварийного реактора. Остальная высокотехнологичная начинка фрегата вымерла напрочь – как будто кто-то нарочно вывел из строя все приборы сложнее тостера. Обидно, блин! Техники носились, высунув языки и побивая себя пятками в грудь, что работать должно, но почему-то не хочет, а биологи, составлявшие основную массу экспедиции, ныли и скреблись в створки внешнего шлюза: большую часть континента, на котором в данный момент горделиво возлежала «Сибирь», занимали натуральные джунгли, к северу переходившие в прерии и затем на побережье в хвойные, судя по всему, леса.

В конце концов нехотя заработали орудийные системы, киберы под их прикрытием растащили вокруг серебристой туши корабля, лежавшей в кратере из перемолотых древесных стволов и красноватого глинозема, переносные диффузоры силового периметра, пробы атмосферы показали, что «можно, если осторожно», и первыми выпустили строителей и монтажников. Те сразу же перехватили киберов, вознамерившихся удрать в свой отсек, и напрягли их по полной программе строительства временного исследовательского лагеря. Биологов дополнительно проинструктировали по пользованию древними резервными рациями прямого луча и навигаторами, придали им для надежности охранный взвод и отпустили погулять.

Макс удрал из лагеря, потому что ему было скучно. Эта планета уже утомила удивлять. Во-первых, в первый же вечер на периметр напали. Толпа гориллоподобных гуманоидов, размахивая копьями, дубинками и пращами, пыталась напугать турели широкополосных парализаторов – деструкторы были биологами строжайше запрещены, а для верности на их активацию еще и был втихаря установлен личный код главного «зоофила», как его за глаза называли все остальные. Леонид Израилевич, доктор ксенобиологических наук, маститый академик, знал об этом и не обижался: «Должен же быть в научной среде свою юмор и фольклор». После получаса диких танцев вокруг приземистых тумб парализаторов, «гориллы» решили на пробу одну из них обидеть, метнув булыжник размером с хороший арбуз. Камешек красиво раскололся об силовое поле, пятерых монстров по просьбе ученых накрыли рассеянным залпом, остальные тактически отступили, посверкивая пятками и истошно визжа. У ксенологов случилось по инфаркту на брата, когда на следующий день с другой стороны привалила абсолютно схожая по поведению толпа рептилоидов, напоминавших внешне хищных динозавров середины юрского периода, но с более развитыми верхними конечностями. Такого быть не могло, потому что не могло быть никогда: два разумных вида на одной планете? Чушь, сказал бы вам любой исследователь-теоретик, и еще бы ехидно посмеялся. Однако же примерно через неделю в гости на огонек заглянул отряд какой-то безумной помеси богомолов и пауков, попытавшийся перекинуть через силовой барьер пару своих сородичей при помощи остроумно собранной на месте катапульты, и у главного биолога задергалось веко.

Техники под руководством главного инженера, начитавшегося исторических книг о двадцатом веке, собрали какой-то совершенно безумный винтомах (глайдеры так и не удалось активировать – антигравы уверенно заявляли, что на этой планете они почему-то функционировать не хотят), биологи навесили на это устройство свои детекторы и регистраторы и пустили его по широкой спирали вокруг лагеря. После того, как машинка вернулась, и данные были сняты и обработаны, всех охватило глубокое и суровое недоумение.

Только в области падения «Сибири» обитало около 20 небольших племен самых разнообразных существ – от банальных аналогов теплокровных мекопитающих до совершенно невообразимых, но все же явно разумных созданий. Более того, как показало глубокое сканирование, на месте каждой стоянки или около нее были зафиксированы скопления металлов, керамики, сложной органики и редкоземельных элементов. Картина вырисовывалась прелюбопытнейшая.

Спорили жарко. У Макса была своя теория, но кто будет слушать младшего лаборанта эколаба? Обидно, блин! Его взяли в рейс исключительно случайно, по настоянию общественных организаций, требовавших от исследовательских экспедиций, «чтобы вы там своими экспериментами не попортили уникальную экосистему девственных планет». Макс по началу, после посадки, честно собирался мониторить уровень вмешательства людей в окружающую среду, но затем понял, что всем глубоко пофиг на его требования, скажем, не выливать отработанное органическое горючее геликоптера в ручей, и примкнул к основной группе ксенологов.

В конце тропинки была широкая, светлая поляна, в центре которой выдавался каменистый холм, похожий на курган. В его макушку было воткнуто несколько занятных тотемов – как уже выяснили, разномастные племена умудрились найти между собой общий язык, и хоть войны и распри не стихали ни на минуту, некоторые умудрились достичь перемирия и такими вот шестами с резьбой обозначали границы своих владений. На этой поляне, судя по характерным завитушкам в орнаменте, заканчивался домен уже знакомых землянам обезьяноподобных Ар’ну. Рисунка на других шестах Макс не знал, ну и ладно. Голова лопнет их все запоминать.

Вдалеке, из-за холма раздался рев и топот. Макс присел за валун, потянул из кобуры парализатор и осмотрелся по сторонам. Лес притих. Значит, опасность. Отлично, разомнемся.

Земля задрожала, и из-за холма выкатилась серая туша, напоминавшая по сложению носорога и одновременно быка – рога были в наличии, по крайней мере. Причем передние конечности монстра заканчивались явными кулаками, на которые он опирался при беге. Ринотавр, как его моментально окрестил Макс, застыл на месте, почесал грудь, принюхался и боком-боком начал придвигаться к месту, где сидел молодой мужчина. Ветер, огорчился Макс, с подветренной стороны сижу, блин.

Он встал в полный рост, из-за чего существо отпрыгнуло и настороженно покосилось на незнакомую фигуру. Поднял руки, развел их в стороны, показал ладони. Жест миролюбия. Заодно попытался сконцентрировать мысль о сотрудничестве и настроение покоя и симпатии на крутом, выпуклом черепе монстра. Тот мотнул рогатой башкой, видимо, что-то почувствовав, но эффект был не таков, какого хотел достичь Макс: ринотавр явно рассвирепел и прыгнул вперед. Пришлось кувыркаться в бок и стрелять.

Зверюга рухнула за валун, человек поднялся и начал отряхиваться. Черт, еще один, и такой же тупой, как и все остальные. Почему-то ни один из местных разумных на дух не переваривал псионический контакт. Стоило только попытаться прикоснуться к сознанию тех же Ар’ну – они начинали бесноваться и кидаться на силовое поле. Только после того, как пристыженный псионик уходил, и прибегал взволнованный Леонид Израилевич, приматы успокаивались – тщедушного и невысокого «зоофила» они уважали, как вождя, и в его присутствии вели себя, как послушные детсадовцы. Главный биолог утверждал, что это сила духа и мощь интеллекта. С ним не спорили.

Макс не специализировался по псионике, но на курсы подготовки ходил. Если уж дала природа такой талант – надо учиться им пользоваться, а любимое дело может быть любым: не обязательно же, обладая развитой мускулатурой, идти только в спорт. Второй экспедиционной должностью у него была как раз псионическая: младший специалист по контактам. Вот он и пытался контактировать. Как умел. Получалось пока вяло.

Кусты за спиной Макса зашуршали. Он уловил любопытство, одобрение и легкую досаду. Медленно, не делая резких движений, человек обернулся и присел на корточки – судя по ощущениям, существо было небольшого роста, такие дылд не любят. Повеяло удовлетворением, и перед Максом возникло самое любопытное создание, которое он когда-либо видел.

Больше всего оно напоминало меховой шар, выкатившийся из высокой травы. Из шара росло порядка десятка довольно длинных темных отростков, беспрестанно шаривших в воздухе и по земле. Отвращения это почему-то не вызывало – наоборот, симпатию и даже какое-то умиление. Существо подкатилось поближе. Робко протянуло пару лапок в сторону Макса. В сознании появились образы: храбрый, сильный, победил… Макс увидел ринотавра, гротескно искаженного, чтобы быть еще более устрашающим, и сверкающую доблестью человеческую фигуру рядом. Однако, какие комплименты – был бы девушкой, покраснел бы.

Что любопытнее всего, колобок совершенно спокойно реагировал на обратную пси-связь, не нервничал, не кидался душить Макса теми же щупальцами, только шуршал опавшей листвой и восхищался. Это был прорыв. Макс чувствовал себя чуть ли не Луи Пастером. Скрестив ноги и сев поудобнее, он в максимально простых образах спросил: ты кто?

Шарик крутанулся, приподнялся на лапках и выдал переливчатую трель. Забавно, но рта у него Макс так и не заметил. Ладно, разберемся, куда ты и что ешь. Интересно, это акустическое самоназвание, или можно попроще, для неумех?

Можно было и попроще. Колобок послал доступный образ: народ, Шеринуи. У Макса получилось с пятой попытки – надо было подсвистывать везде, даже в звуке «р». Шеринуи радовался, как щенок, сделал вприпрыжку маленький круг по поляне, вернулся на место, к Максу, послал свой вопрос: кто ты, большой победитель опасного зверя? Макс представился, изобразил корабль, попытался представить понятие «далеко-далеко, другая звезда». Шарик очень по-человечески присвистнул. Макс расхохотался и чуть не упал.

Постепенно взаимопонимание становилось все проще и проще. Колобок подробно, но несколько коряво, видимо, из-за примитивности сознания, показывал окрестные леса, зверей, разумных («опасные! прятаться!»), времена года, яркие события из своей немудреной жизни, но мягко уходил от расспросов о своем народе и его истории. Опасается, понятное дело. Ладно, не будем давить, всему свое время.

Выяснилось, что собеседник Макса – охотник. Вернее будет сказать – траппер. Шеринуи ставил немудреные веревочные капканы, а потом оглушал попавшихся пси-ударом. Мясо не ел, но выяснилось, что мех этого существа является заимствованным – одежда, однако; ну а прочие части тел животных идут на различные нужды. В итоге, видимо, окончательно доверившись человеку, Шеринуи решился показать ему свое жилище. Макс был в восторге. Ну, Леонид Израилевич, что Вы скажете на это?

Пещера была довольно уютной, везде чисто, сухо, тепло. Свет давали, как объяснил Шеринуи, колонии специальных грибов – их приходилось периодически подстригать и после варки можно было есть. Небольшой очаг, почти настоящий камин был сложен с известной долей искусности, и дымоход выходил в трещину на потолке. Колобок посетовал, что Макс не хочет угощаться грибным супом и листьями какого-то местного растения, укоризненно показал, что человек станет худой и слабый, но потом оживился и начал подталкивать в соседнюю «комнату». Там пораженный до глубины души Макс увидел зоологический музей.

В разнообразных позах на небольших плоских площадках стояли представители разумных племен планеты. Ошарашенный Макс узнал почти всех, кого успели заснять исследовательские геликоптеры. Существа угрожали, боялись или сосредоточенно смотрели вперед. Да ты еще и таксидермист, с уважением подумал Макс.

Шеринуи гордо прокатился по помещению, обернулся к Максу «лицом» и указал щупальцем на похожего на медведя монстра: опасный, долго ловил, злой. Макс согласился, что тварь неприятная, но высказал сомнение: разве можно так с разумными? Колобок скептически «посмотрел» на Макса, и вдруг…

По голове словно молотом шандарахнули. Перед глазами все поплыло, Макс почувствовал, что его сейчас стошнит. Он попытался опереться на локти (когда успел упасть???), приподняться, и тут заметил краем глаза какое-то угрожающее движение. «Чучело» псевдомедведя ожило.

Монстр потряс массивной башкой, прищурил глазки, увидел Макса и угрожающе зарычал. Человек явственно разобрал ругательства и презрение к трусу. Потянулся к кобуре… Но она была пустой. В голове прозвучало знакомым жизнерадостным образом: выживай, храбрый, сильный.

Думать было некогда, мишка ломанулся в атаку, причем не просто так, а явно из боевой стойки. Макс сконцентрировался на вегетативной системе противника и мысленно плюнул.

Когда им объясняли эффективные приемы пси-самообороны, инструктор объяснял: магия, о которой много пишут в фантастике, существует на самом деле. Умелый псионик может объективизировать свои представления о том, как бы ему хотелось изменить окружающую реальность. Если вам кажется, что вы кинете в противника фаербол, и он от этого сгорит в муках – сосредоточьтесь и кидайте. Главное – отточить это действие до рефлекторного уровня. Правда, на самом деле никто даже ожогов не получит – все будет в его сознании, и только, но боль будет настоящей. Макс в свое время много читал, особенно любил книги своего тезки, где главный герой однажды неожиданно научился плеваться ядовитой слюной. Кто же знал, что беллетристика так неожиданно пригодится…

Косолапый взвыл, ненавидяще и с тоской, и рухнул на пол. Макс едва успел отпрыгнуть, когда здоровенная туша прокатилась мимо него и свалила прочие «чучела».Вот это разворот сюжета. Пожалуй, надо поговорить с подлым шаром в других тонах.

Шеринуи с досадой метался вокруг очага. На одном из его щупалец Макс заметил широкий золотистый браслет, помаргивавший огоньками и издававший характерный фон пси-передатчика. Доносился разговор:
— Да вы очумели подсовывать мне такую…
— Ну кто же знал, господин начальник седьмого…
— Почему? Почему он с ним справился??? Еще ни один вид…
— Мы разберемся! Завтра заманим еще одного…
— Хватит! Ваша некомпетентность…

— А ты непростой траппер, так? – вслух спросил Макс, уверенный, что колобок его поймет. Тот подобрался, аккуратно сложил щупальца и сухо представился:
— Куршануи, старший начальник седьмого участка. А ты, примат…
— Я тебе не примат, пухляк. Меня Максом зовут, лаборант-эколог, специалист по контактам корабля «Сибирь». Давай колись, что тут на самом деле творится? И верни парализатор, а то я расстроюсь, чего допускать ну никак нельзя.
Куршануи вспыхнул и замахал щупальцами. Макс явственно ощутил еще одну попытку оглушить себя, но выставил щит и пригрозил:
— Сейчас ведь плюну.
Шарик сник. Развернулся, мысленно выругался в том смысле, что «а, катись оно все» и поманил Макса в еще одно помещение, открывшееся за внезапно отодвинувшейся в сторону стеной пещеры.

В комнате было полно необычной, но явно высокотехнологичной аппаратуры. Шеринуи подкатился к одному устройству, щелкнул над ним щупальцем, и появилась голограмма. В сознании зазвучал печальный голос.

— Техники заламывали щупальца и говорили, что работать должно, но почему-то не хочет. Мы упали на эту планетку так же, как и вы, разве что у нас действительно накрылся основной генератор… За миллионы световых лет от дома, без связи, без основного источника энергии. Обидно, блин! Средствами экипажа починить корабль не удалось…

Шеринуи живут долго, если не умирают от несчастных случаев. Постепенно техника стала выходить из строя, спасали только врожденные псионические способности: ими, слава предкам, владел каждый индивидуум. Провести сотни лет в примитивных джунглях, мучаясь от одиночества и завидуя всякой швали, которая шныряет по космосу? Ну уж нет!

Остатки экипажа собрались вместе, покумекали и собрали простой, но эффективный гиперпространственный детектор, который к тому же мог спрямлять кривую выхода в риманово пространство любого массивного тела. Из гипера посыпались корабли с различными разумными существами. Чтобы не давать им поблажек, извращенный гений Шеринуи допер до глушилки высокоэнергетических технологий: у новоприбывших ломалось все, что могло сделать жизнь цивилизованней. Экипажи, среди которых на удачу не было ни одного псионика, пытались ремонтировать свои корабли, но лишь терпели неудачу за неудачей и тихо дичали под воздействием внушения Шеринуи. А те поделили планету на участки и на своей территории каждый развлекался вовсю: одни собирали «коллекции», как Куршануи, другие игрались в «войнушку», стравливая различные племена, третьи наводили мистический ужас на своих «подопечных». В общем, отыгрывались на других, как могли.

Землянам просто повезло: глушилка последнее время работала плохо, с перебоями. К тому же присутствие псиоников как-то нарушало ее работу: Макс не понял, слишком много узкоспециализированных технических образов. Куршануи мысленно сокрушался, утверждал, что ему обрыдло такое существование, клятвенно заверял человека, что будет ходатайствовать о прекращении всего творящегося на планете безобразия и робко намекал, что очень соскучился по космосу. Макс не знал, смеяться или плакать.

День был приятный, облачный, но теплый. Человек шагал к своему кораблю, рядом катился меховой шар с щупальцами, на которых помаргивали огоньками золотистые и темно-синие браслеты. Джунгли не обращали на них внимания – идут себе и идут.

Теги: юмор , культура , рассказ , фантастика

10 комментариев

1603 Innokentius
30 ноября 2011, 00:44