Обратная связь
×

Обратная связь

Непохожие

  • 4
  • 226
  • 1

Он сидел на стуле нога на ногу, подперев рукой подбородок, и уже как десять минут просто смотрел на солнечный луч, упирающийся в пол ровно в центре комнаты.

Сидел, отвернувшись от ненавистного фортепиано. Как же это несправедливо, в такое солнечное утро, когда другие десятилетние мальчишки гоняют во дворе в футбол, сидеть в душной комнате и раз за разом повторять урок, все эти пьесы, менуэты, увертюры… Как будто не хватало и того, что он столько времени проводит в музыкальной школе! Это просто не честно! В конце концов, такой хорошей погоды этой осенью могло больше не быть! И сидеть сейчас дома – настоящее преступление.

А еще над ним все друзья смеются. И наверное не зря. Среди его знакомых больше не было ни одного мальчишки, который бы учился играть на фортепиано. Только девчонки.

Нет, вообще он любит музыку. Особенно ту, которую громко-громко включал старший брат, приходя домой с учебы. Пожалуй, он бы даже учился играть на гитаре, и делал бы это с удовольствием, но…

Его заставил очнуться мамин окрик из кухни:

— Почему я ничего не слышу?!

Он нехотя, скорчив гримаску, повернулся на стуле. Длинные полупрозрачные пальцы снова коснулись холодных клавиш…

Она сидела нога на ногу, подперев рукой подбородок.

Казалось бы, мерный стук колес, чем-то напоминающий сердцебиение, должен был ее успокаивать, и уносить не только все дальше и дальше от родного города, но и от мутных мыслей, пытающихся пробиться из глубины через все доводы со знаком «плюс». Еще и потому, что здесь она могла просто сидеть и не чувствовать, что зря теряет время, потому что она все равно не преставала двигаться. Но почему-то она нервно покачивала ногой и не могла успокоиться.

Она не спала всю ночь, и теперь сидела и смотрела в окно на размытые деревья и столбы.

Когда она первый раз уезжала из дома, вся листва была еще зеленой. Теперь она возвращалась на учебу после проведенных дома праздников. Администрация универа – золотые люди, раз не забрали на учебу ни один из пяти дней выходных, положенных государством. Сегодня за окном ее купе уже была осень, и невидящими глазами она смотрела на смазанную багрово-золотую ленту.

За эти выходные она успела увидеться со всеми знакомыми и бывшими одноклассниками, навестить всех родственников и устать от родителей. В последний вечер дома она буквально считала минуты до того, когда уже можно будет взять изрядно отяжелевшие после маминой заботы сумки и отправиться на вокзал.

И ведь вроде бы все хорошо. Даже лучше не придумаешь. Ведь именно этого она хотела. Поступить в университет в столице, уехать из своего маленького городка, не дающего никаких возможностей и надежд на достойное будущее; сбежать подальше от таких ограниченных и насквозь фальшивых друзей, за какие-то полтора месяца ее отсутствия успевших стать просто приятелями; быть подальше от вечно опекающих родителей. Большой город, новые люди, ярка жизнь…

Но тогда почему сейчас внутри было так пусто, страшно и больно?..

Он сидел на скамейке нога на ногу, подперев рукой подбородок, и смотрел на играющих неподалеку детей.

Обычный бездомный, собирательный визуальный образ. Косматая прическа, усталые глаза на опухшем лице. Стоптанные грязные ботинки, грязная рваная одежда. Многослойность его рубища, казалась, должна была защитить его не только от погоды, но и от людей, их осуждающих взглядов и колких нравоучительных реплик.

Мужчина примерно 50 лет (хотя в таких случаях точно не угадаешь, где возраст прибавляли невзгоды, а где статистика в паспорте), с чрезвычайно интеллигентными глазами. Никто из проходящих мимо людей не мог и представить этого плешивого бомжа в другом обличии, более похожем на их собственное, благополучное и беззаботное. И никто из них даже не мог и предположить, что у него есть высшее образование.

Гуляла стайками молодежь, пробегали мимо спортсмены, кто-то даже в такое утро осмеливался спешить на работу, а он все сидел и смотрел на детей.

Это утро было солнечным и теплым. Дети, впитывая тепло, эквивалентно возвращали воздуху солнечные лучики своим звонким смехом. Две славные девчушки лет пяти, опрятные и веселые, болтая между делом, рисовали на асфальте, позабыв о лежавших рядом куклах. Он сидел на краю скамейки и, улыбаясь, смотрел на детей. В этот момент ему даже удалось отогнать от себя мысли о пустом желудке и надвигающихся холодах.

На соседней скамейке сидели их мамаши, холеные успокоившиеся дамочки со спесивыми взглядами и фальшивым смехом.

Он смотрел на детей и улыбался. Глядя на них, он вспомнил о том, что когда-то было и него самого. Эти воспоминания были единственным, чем он мог согреть и осветить себя изнутри.

Как вдруг одна из девочек, сидевшая на корточках и тщательно выводившая мелками на асфальте уже третью клумбу, подняла голову и также внимательно стала смотреть на него. Без осуждения или отвращения, но и без любопытства перед чем-то уродливым, которое дети не могут заглушить даже страхом. Минуту назад она точно так же смотрела на свою подругу. Для него это было совсем неожиданно, он будто бы очнулся от своих снов и перестал улыбаться. Наверное, это даже несколько напугало его. А девочка еще некоторое время невозмутимо смотрела на мужчину, затем положила мел и подняла лежащую рядом с ней на асфальте нарядную куклу. Она встала и смело зашагала по направлению к нему. Мамаши-наседки продолжали хохотать на соседней скамейке. А девочка подошла к бездомному и просто сказала: «Привет».

Как контрастно они выглядели рядом! Седой мужчина с изрезанным морщинами лицом, в грязном рванье и пакетом пустых бутылок, лежащим в ногах на асфальте, и маленькая девочка, такая яркая и чистая. Кукла в ее руках наверняка стоила таких денег, которые ему не приходилось видеть уже лет десять, а то и более.

— Смотри, что у меня есть! – продолжала она, протянув в его направлении куклу.

— Да, она очень красивая, — отозвался мужчина, понемногу выходя из оцепенения.

Девочка так просто стояла рядом так открыто смотрела ему прямо в глаза… У него защемило сердце. Он снова начал улыбаться. Но теперь эта улыбка должна была скрыть подступающий к горлу ком.

Девочка запустила свободную ручку в карман розовой курточки, все так же не сводя с него доброжелательных глаз, долго рылась там и наконец триумфально достала из глубин уже порядком измятую конфету в ярком фантике.

— Хочешь? — сказала она и все так же бесхитростно протянула ему гостинец.

Ребенок, еще не умеющий делить людей на хороших и плохих, коснувшись их лишь поверхностным взглядом.

Теперь у него на глазах выступили слезы.

Ее мать уже минуты две безудержно хохотала, запрокинув голову, над историей тучной тетки в синем плаще. Но тут она быстро потеряла свой румянец, увидев краем глаза свое драгоценное чадо возле грязного бомжа. Все ее дальнейшие действия были настолько молниеносны, что этому мог бы позавидовать любой супер-герой. Она вскрикнула (больше возмущенно, чем напугано), соскочила со скамейки, схватила девочку в охапку и, щедро осыпая ругательствами продолжавшего плакать на скамейке мужчину, утащила ребенка к своему насесту. В этот момент она была похожа на львицу, которая, рискуя собой, защищала свое потомство от зарвавшегося самца. Разница была лишь в том, что вокруг была не дикая саванна, и рядом с ребенком был не опасный хищник, а такой же человек.

— Мама, ну ведь я ничего… Я ведь просто…

— Замолчи! Разве ты не видишь, куда тебя понесло?! Боже, хорошо, что я вовремя это заметила!

— Мам, но ведь…

— Не хочу ничего слышать! Идем домой!!

И она, схватив девочку за руку, увела ее с аллеи. Девочка до последнего продолжала оглядываться, а мать не переставала причитать и возмущаться.

Я сижу нога на ногу, подперев рукой подбородок, и смотрю на небо. Окно открыто, и стекло не мешает мне видеть настоящие краски теплого утра. Вполне возможно, что эта осень в последний раз расщедрилась на такое солнечное утро.

Кроме меня дома никого, и сегодня это очень некстати. Потому что меня так и подмывает спросить кого-нибудь, глядя прямо в глаза, думал ли он хоть раз о том, что сейчас пришло мне в голову.

Только задумайся: пока ты сидишь здесь, нога на ногу, и смотришь в окно, кто-то еще на другом конце света (да что там, и в твоем городе тоже) сейчас сидит в такой же позе. Точно в такой же. Может быть, это ребенок. А может, заключенный в тюрьме…

Или когда ты пойдешь по улице, ты даже не будешь знать, кто шагал по плиткам настолько знакомого тебе тротуара до тебя. Или кто стоял ровно на том же пятачке на остановке. Точно так же…

Нас здесь много, таких повторов не избежать. Только этот другой человек будет думать совершенно о другом. Да и в общем на мир смотреть не так, как ты. Вроде такой же, как ты, но совершенно непохожий.

Впрочем, это незнание вряд ли нанесет кому-то ущерб. Только почему-то я об этом задумываюсь.

Теги: вне потока , дети , общество , люди , бездомные

1 комментарий

2042 Net_Spasibo
02 мая 2012, 23:45