Обратная связь
×

Обратная связь

Я ничего не понимаю в поэзии

    30 апреля 2013 в 13:29
  • 72,8
  • 1054
  • 191
  • 72,8
  • 1054
  • 191

Все говорят о культурной реконструкции. О том, что нужно менять ориентиры, переосмысливать, искать новые формы. Мне дюже понравилось вот это, Михаил Ямпольский для colta.ru:

Эпоха Литературы с большой буквы, по-видимому, миновала, что, конечно, не означает исчезновения литературных текстов. Просто литература из национального фундамента превращается в художественную практику, предназначенную для круга ценителей.

То, что раньше именовалась Книгой с Мыслью стало своего рода частным тренажером для ума. Прочитал, кончил и забыл. Ай да автор, ай да сукин сын. И нам бы разбирать ментальные составляющие, форморяду дивиться, и думать оправдал ли автор сверхмысль, посыл. И что он для этого предпринял, и как. И правильно ли. Этот «круг ценителей» перестал быть кругом читателей. Людьми, которые читают книгу потому, что читают книгу. И видят там, где сквозь синие занавески пробивается свет только и всего, что синие занавески эти, и свет. И никакой деформации восприятия мироздания с точки зрения конкретного индивидуума постигшего внезапно самосуть бытия.

Есть другие книги, «Исчезнувший кодеск» там, «Сумерки», «Месть бешеного». Таких книг и раньше было. Зуб даю, имел место какой-нибудь локальный гений слова, которым зачитывались, огибая Пушкина. И время расставляло всё на свои места. И зерна от плевел, и все такое. Да только вот Пушкин-то, помер довольный собой вполне, эдакий Дима Билан своего времени, а вот что Кафке до его посмертной гениальности?

Тот же Ямпольский пишет, что с прозой, мол, всё понятно. Не родилось гения, большой массив информации мозгу современности чудж, а поэзия, ласточка, вдруг обретает второе дыхание. И новые формы, вытесанные эмпирически, от горячего сердца и холодной головы, помнящей что в силлабатонике Бродский сделал всё, что только можно было, эти формы, строки, буквально сбивающие с ног энергетикой — это наше всё. Это будущее.

Я ничего не понимаю в поэзии. Мне зачем-то нравится Асадов, который четырежды попса, конечно. А вот верлибр, который, как я понимаю, как раз и есть второе дыхание поэзии, мне непонятен совершенно. Вообще, то есть. Совсем и полностью. Для меня несколько не связных слов в столбик — это несколько несвязных слов в столбик. Да простит меня Паша Банников. 

Ямпольский вот здесь типа обосновал чекчиму, но в силу своей читательской необразованности и необразцовости я с трудом понимаю едва ли 60%:

Классическая поэтика, возникающая из практики линейного письма, связана с репрезентацией реальности в цепочках знаков. В принципе, как все линеарное письмо, она ориентирована на когнитивные аспекты восприятия, на своего рода семиотику и логику текста. Кластерные структуры лишь рудиментарно семиотичны. Некоторые теоретики (и литературы в том числе) говорят сегодня об «экологии культуры». Экология означает, что речь больше не идет о классической цепочке: автор — сообщение — получатель — код — смысл. Экология предполагает наличие некой среды, в которую включен индивид, реагирующий на множество поступающих из этой среды сигналов, не организуемых в смысловые порядки. Экология предполагает перераспределение отношений между «смыслом» и аффектом. Если раньше понимание как бы «предшествовало» эмоции, то теперь наоборот.

Дело в том, что я тоже могу написать верлибр. А чо.

Танцующая пыль

на снегу

носки, сигарета, автобус

скажите, кто первым из вас упадет?

машина асфаль бороздит

в кармане пачка гондонов

смеркалось

И к этим семи строчкам последует 4-ехтомник, где я буду объяснять читателю, какое он быдло. Что «тацующая пыль» это аллегория такая-то, а «скажите...» семантическая отсылка к творчеству Нацуме Сосэки. И вообще идеальнее форморяда вам не найти даже на Зеленом Базаре, где парни в черных кожанных куртках предлагают «срибро, золато, духи французкий недорого братан не пожалеешь». Они вот, тоже поэты. Хотя у читателя сейчас возник вопрос — а как связаны Зеленый Базар и верлибр? А никак. Это красота алогичности.

И последнее, что хотелось бы сказать. Не только о поэзии, а вообще о сублимации нерастраченной энергии в целом. Есть мнение, что литература станет беспощадно личной, потому что придумано всё, что только могло быть придумано, и что теперь остается только делиться свои опытом, чтобы читателю было хоть сколько-нибудь интересно. Что иначе никак. И выдуманное что-то это эфемерный пшик на теле Огромного Зверя, отныне и навеки не являющегося формирователем культурного наследия, но цирковым медведем в тюбитейке. Мы будем сидеть и оттопырив мизинец разговаривать примерно следующим образом:

— Знаешь, у А. вышел новый роман?

— И?

— Он там спал с негром.

— Правда?

— Ааа-га.

— Хихихихи...

Никакой фантазии. Это меня бесит. Не знаю почему. И даже иногда не могу сформулировать правильно, но мне кажется в прозе, в литературе вообще, главное — созданный автором мир. Мы должны верить в мир, в художественную правду полчищ зомби и инопланетной герандофилии. А если сигментировать «Литературу» и «не литературу» то, увы, — опять же, мое строго субъективное, — в конце концов не останется вообще ничего. 

Да, конечно — мало читал, пишу и вовсе хуйню, не знаю Настоящих авторов, читаю всяких там, ничего не соображаю в критике и вообще не понимаю поэзии, и это моя личная беда, но я знаю с десяток другой ребят, которые мнение мое разделяют. А это значит только то, что тупых уебков вроде меня на земле становится все больше. Простите.

 

 

 

 

 

Теги: поэзия , культура , общество

191 комментарий

467 SashaLevin
30 апреля 2013, 13:29