Обратная связь
×

Обратная связь

Писательство, или записки одного пессимиста

    03 мая 2013 в 11:36
  • 28,2
  • 639
  • 29
  • 28,2
  • 639
  • 29

Мне как-то в голову пришла идея, что я должен стать писателем. Я долгое время пытался сочинять рассказы, и стихи писал (ну, стихи – были просто ребячеством). Однажды я схватил клавиатуру, и пристально посмотрев на буквы, кричал: «Дай мне слова! Дай мне слова!». А все, потому что мне абсолютно не нравилось то, что я писал. Однако в писательстве я видел единственный смысл своего существования, – я не имею право отступать.

Нет, стоп! Это слишком пафосно, слишком патетично. Конечно, я имею право отступить. Что за бред? Вообще, сейчас всё превратилось в большую фальшивую муть. Будто всем только и дай возможность представить себя в лучшем свете, так они расшибутся, но шанса своего не упустят. Все только это и норовят сделать. Одни фальшивые твари вокруг, ну как с этим жить а? Я ведь тоже чрезмерный лгун. По большей части я обманываю самого себя. И проблема-то в том, что я этого могу и не заметить. Дерьмовый парадокс какой-то!

Сколько раз я винил свою клавиатуру за то, что не могу сочинить какую-нибудь придуманную в голове историю, говорил «да блин это клавиатура какая-то неудобная, мне просто нужна новая, и тогда я точно напишу целый роман, а потом несколько томов моего следующего шедевра! А пока я еще не купил новую, так что можно, и поспать» Да ты, придурок, какая нахрен клавиатура, дебил ты этакий?! Признайся, что бездарность, господи! О сколько раз я винил свой компьютер, вы не поверите! То монитор не так на меня смотрит, то нужная музыка для настроя – из колонок не так прозвучит и т.п. и т.д., а потом еще раз и т.п. и т.д., ну а потом, конечно же, еще раз.

Хотя бы графоманом бы стал, но нет – ленивый для графоманства. Почему меня тянет в этот мир, не понимаю. Жалкое это дело! Хорошие, стоящие писатели столько сил тратят, и ведь не оправдывает это ничего. Одни только муки да страдания. Вот только из-за этого я наверно и хотел стать писателем. Жить в затворничестве с меланхолией и мизантропией, — это меня притягивает. Это мой единственный ответ на вопрос: зачем я собственно на этой земле? Людей не люблю, постоянная тоска, только эти, подлецы, писатели-мыслители меня и спасали, предавали, так сказать, смысл моей жизни. Кино я люблю, вот только жизнь совсем не похоже на эти интересные и увлекательные фильмы. Даже биографичные жанры и то чистое притворство, если рационально посудить.

Эта жалкая мизантропия и меланхолия меня вообще когда-нибудь доконают.

Однажды я проходил плановый медосмотр. Сделал эту флюорографию, а наследующий день пришел за ней. Подхожу туда, где медсестры выдают результаты.

— удостоверение, — говорит молоденькая совсем медсестра.

Я даю.

Она смотрит на мониторе, ищет фамилию, потом отходит к каким-то картотекам, и тут я понимаю, что похоже что-то не так.

— идите в 302 кб, там вас доктор ждет с флюорографией.

— а я думал у вас нужно забирать, — говорю.

— нет, врач хочет с вами поговорить, у него флюра ваша.

— ясно, спасибо, — сказал я, не ожидая такого поворота событий.

Пока поднимался на третий этаж мне в голову пришла только одна мысль. Наверно рак, думал я, а ведь предупреждали когда курил. Вот уже второй этаж, а мной в этот момент овладел страх, я понял, что скоро умру. Блин мама жутко расстроиться, думал я, плакать будет. Эх, многое не успел сделать, книгу я так и никогда не напишу, этот мир потерял великого гения. Когда поднялся на третий этаж и пошел по коридору, вдруг понял, что радуюсь. Радуюсь, что умру, и больше не надо надрываться, чтобы выжить в этом жестоком мире. Больше не надо учиться, не надо работать, не надо ходить за хлебом, не надо помогать друзьям, когда просят в самый неподходящий момент, не надо рано вставать, не надо думать о том, как бы завоевать уважение в том, или ином обществе, не надо постоянно думать о том, что могут закончатся деньги, о том, что надо позвонить близким и спросить как дела, словом, больше не надо жить, можно просто расслабиться.

Я дошел до 302 кб, волновался, как перед собственным рождением.

— Здравствуйте, — говорю, — можно?

— да заходите, — говорит она. Мне почему-то казалось, что будет мужчина лет сорока пяти с усами и в очках. А на деле выяснилось, что это довольно милая на вид женщина. Наверно, под сорок, но выглядит она очень хорошо.

— я Азат Шуленов, — сказал я почему-то тихим голосом, чуть ли не прошептал. – Пришел за флюорографией.

— а да-да, сейчас, где-то здесь карточка ваша, – у нее было куча этих медицинских карточек на столе, вероятно трудоголик. Не люблю я, честно говоря, дотошных людей, но она вроде просто добропорядочный человек, который искренне выполняет свою работу.

— так вы болели в прошлом году?

— Да, — говорю, — я раза три эту флюру за месяц сделал тогда.

— Ага, пневмония… а пневмония, какая у нас?

— да там вроде двустороннее, или что-то типа того, забыл уже.

— Угу, вижу, — читает она. – Ну, все в принципе в порядке с вашей флюорографией, только следы от болезни остались, сейчас себя хорошо чувствуете?

— да, с тех пор не болел.

— Вам болеть нельзя, у вас теперь иммунитет слабый.

— да понимаю.

— ну, вот ваша флюра, можете идти,

— Ага, спасибо, до свидания!

— До свидания!

я ушел.

Двоякое чувство было, честно сказать. Будто радость и разочарование одновременно проникли в мою грудь и пытаются там вызвать буран. Даже дышать стало тяжеловато, но я все равно закурил.

Ладно, хотя бы теперь у тебя есть шанс написать свою чертову книгу, и никуда не отвертишься! Ты либо бездарность, либо очередной гений презренно-ненавидящий этот мир.

Не ну, ей-богу, смешно, писателем он хочет стать. Ха-ха!

Писательство, или записки одного пессимиста

Теги: вне потока , один день

Читайте также

29 комментариев

280 Shulenov
03 мая 2013, 11:36