Обратная связь
×

Обратная связь

... И молчание

    25 февраля 2013 в 21:39
  • 99
  • 1060
  • 320
  • 99
  • 1060
  • 320

Окончание. Начало здесь

На нашем втором свидании я сразу повёл Галю в когда-то мне практически дом родной – в наш Городской Дом культуры. Мне казалось, что пребывание в компании бесконечно раскрепощённых молодых работников культуры раскрепостит и Галю. И я, наконец-то, смогу хоть как-то, ну хоть чуть-чуть её узнать. Услышать, как она говорит. Услышать, всё-таки, как она смеётся.

Однако Галя, хотя вроде бы и улыбалась всё время, но взирала на моих старых друзей и подруг с явным и непреходящим ужасом в глазах. Особенно на подруг, которые со смехом пускали по кругу бутылку водки и залихватски целовались практически прямо на сцене, так и не выпуская из рук сигарет с ярко-красными ободками от губной помады на фильтре. Невооружённым взглядом было видно, что пребывание здесь Галю очень и очень  тяготит. Поэтому очаг культуры нам пришлось довольно спешно покинуть и вернуться к стандартной прогулочной программе. И хотя ужас после этого покинул Галины глаза, но разговорчивей она от этого никак не стала: я снова закончил прогулку в замешательстве и с распухшим от непрестанной болтовни языком.

И я сдался. Потому что при мысли о третьей такой же увлекательной прогулке с Галей всё внутри меня бунтовалось и вставало дыбом. И больше искать с ней встречи я не стал.   

Однако она нашла меня сама: в очередной раз придя на танцы в Дом культуры, в фойе я неожиданно увидел Галю.

Сказать, что она была сильно пьяной – это значит ничего не сказать: Галя была просто в хлам. Но, несмотря на это (а, скорее всего, именно благодаря этому), её глаза горели какой-то решимостью и уверенностью. Уверенностью в том, что уж сегодня вечером  всё точно будет по-другому. Что уж сегодня вечером она не упустит своего.

При этом Галя пыталась вести себя томно и одновременно развязно, изо всех сил играя повидавшую всякое роковую женщину. Получалось, если честно, плохо. Но до ужаса мило. Как до ужаса мило выглядят девушки, в первый раз танцующие стриптиз – танцующие стеснительно, неумело, но именно этим и подкупающие.

Несмотря на бушующий в её крови алкоголь, Галя была всё так же неразговорчива. Но недостаток слов она пыталась компенсировать взглядом – девушка буквально не сводила с меня своих горящих тёмным огнём глаз, как будто бы хотела меня ими загипнотизировать. Как будто бы хотела мне ими что-то сказать.

И так было до тех пор, пока в глазах её вдруг что-то не всколыхнулось, и в них неожиданно не появилась какая-то растерянная неуверенность. Даже страх. И её красивое лицо вдруг тоже не исказила похожая гримаса.

Прищурившись, я внимательно посмотрел на неё. А потом взял за руку, и, игнорируя все попытки борьбы, вывел из очага культуры на улицу. Там, заслоняя собою от любопытных взглядов курящей, лузгающей семечки и просто оживлённо болтающей на крыльце молодёжи, быстро увёл в находящийся прямо за Домом Культуры парк.

Мы укрылись от любопытных глаз как раз вовремя: в парке ей стало плохо. Не обращая внимания на её слабые попытки отпихнуть меня, я помогал ей, чем мог. А потом отвёл за гордо высящуюся в парке стелу в честь воинов, павших в Великой Отечественной войне.

Там, среди густых зарослей сирени, стояла кем-то предусмотрительно построенная в таком удобном месте маленькая лавочка. Я сел на лавочку, усадил Галю к себе на колени, и, притянув её голову к своей груди, стал тихонько баюкать девушку, как маленького, усталого и обиженного котёнка. Забаюкивал её горе и унижение.

А она то молча плакала у меня на груди, то, слегка отстраняясь, остервенело молотила по мне своими маленькими кулачками и шёпотом кричала: «Дурак! Какой же ты дурак! Я же тебя так… так…» И снова падала на мою грудь и сотрясалась в немых рыданиях.

Так мы и сидели на лавочке, надёжно укрытые ночью, сиренью и стелой в честь наших павших воинов.

Я гладил её по голове и говорил какие-то глупости, которые всегда говорят в таких случаях. И старательно прислушивался. Нет, не к тому, что чуть слышно бормотала у меня на груди Галя, — к себе. Я пытался услышать у себя в душе хоть какой-нибудь отзвук на её движения. На её лицо. На её голос. И с сожалением, но одновременно и с каким-то облегчением понимал, что внутри у меня – только глухое молчание. Ничего, совсем ничего не отзывалось в моей душе.

Я не был бессердечным и безучастным. Я крайне остро чувствовал её боль и очень жалел её. Но почему-то мне сильно-сильно казалось, что я для неё – как падающая звезда в небе: красиво, эффектно и ничего для дальнейшей жизни не значит.

Позже я отвёл Галю домой, и это был третий и последний раз, когда я провожал её до дома.

Несколько раз потом мы пересекались с ней на танцах и других увеселительных мероприятиях. Она, держа под руку спокойных, неразговорчивых и явно очень положительных парней, молча улыбалась мне и кивала, как старому знакомому. И я кивал ей в ответ, также молча улыбаясь. Потому что между нами навсегда так и осталось оно. Молчание.

Теги: вне потока , м&ж

320 комментариев

166 Virvir
25 февраля 2013, 21:39