Обратная связь
×

Обратная связь

Песни тревожной юности

    01 ноября 2012 в 17:35
  • 15,4
  • 326
  • 9
  • 15,4
  • 326
  • 9

Исторически сложилось так, что ранний подростковый период своей жизни я провёл в тиши нашей квартиры, играя в солдатики. Нет, не то что бы я был каким-то отсталым, нет. Просто разыгрывал великие битвы прошлого согласно «Книге будущих командиров», которую выменял на марки у моего друга Алексея. И не то чтобы я так уж хотел стать будущим командиром: меня в этом занятии увлекала в первую очередь неординарная глубина стратегической мысли и во вторую — какая-то такая впечатляющая эпичность, когда людей считают не иначе как тысячами.

А на самом деле основная и главная причина была совсем другой — у меня не было друзей. Ни одного. Алексей мой остался на старом месте жительства, а на новом у меня как-то не заладилось. Нет, поначалу я сдружился с неким мальчиком Сеней. Но чуть позже, ужаснувшись его моральным качествам и всплескам немотивированной агрессии, быстренько раздружился. А все остальные пацаны с нашего двора меня просто не замечали. Вот не видели в упор – проходили, как мимо пустого места. Как будто я, сам того не желая, в совершенстве овладел секретным искусством ниндзя и стал невидимым. И никак не мог из этой невидимости выйти.

Продолжалось так по взрослым меркам недолго – года два-три. А потом меня всё-таки заметили. И случилось это благодаря музыке. Рассказываю.

Занимался я тогда в музыкальной школе по классу трубы. И как-то вернувшись с инструментом домой, я понял, что ключ от дома я забыл дома, и что дома в данный момент никого нет. Пришлось мне, ожидая маму, околачиваться возле подъезда.

От нечего делать я достал трубу, посипел в неё, протёр рукавом до блеска. Полюбовался. И вижу — пацаны дворовые подошли. Слово за слово – «а чё это, а дай дунуть, а что ты на ней могёшь», в общем, уговорили они меня на ней сыграть. Ну, я и сыграл им пару вещей, которые были встречены с таким энтузиазмом, что, раздухарившись, я даже залез на стопку валявшихся рядом батарей отопления, как на сцену, и врезал любимое — марш Верди из оперы «Аида». Там меня и увидела возвращающаяся домой мама. А я был принят в компанию.

Оказалось, что бойкот был объявлен совсем не мне, а мальчику Сене, с которым я подружился в начале. Когда-то давно, на какой-то стройке они играли с кипящей смолой, и Сеня повёл себя как-то не так. Ну, ему и объявили, что с ним не играют. Сеня обиделся и ушёл. Но когда пацаны плотненько расселись на корточках вокруг лужи вязкой, булькающей и кипящей смолы для каких-то своих экспериментов, он подкрался к ним сзади, да и кинул в лужу что-то увесистое.

Почти всем повезло и они отделались не очень страшными ожогами. А вот одному пацану не повезло – у него сгорело пол лица и шрамы остались навсегда. Тогда Сене и объявили бойкот. И мне, по незнанию примкнувшему к Сене, заодно тоже. А прекратили его, только впечатлившись моими талантами трубача.

Приняв меня в дворовую тусовку, пацаны сразу же открыли мне целый новый культурный пласт — песни под гитару. Тем более что я как раз в целях освоения этого инструмента разучил по самоучителю романс «Утро туманное» и положил всех на лопатки, сходу взяв аккорд с барэ.

Песни, которые обычно пацаны бренчали во дворе, назывались у нас «одесскими». Вероятно, многие оттуда и были родом:

 

Вот под такие песни и началась моя запоздалая дворовая жизнь. Началась она с тяги к отчаянной, бесшабашной весёлости, которая виделась мне примерно так:

 

С невинных шалостей – например, набегов на соседские сады:

 

А поскольку набеги мы делали вместе с девчонками, то по мере взросления и осознания, что они — не только «свои в доску пацаны», но и, оказывается, ещё и девушки, в репертуаре появилась и любовная лирика:

Неизменным успехом у смущённо хихикающих девочек пользовались и песни, игриво балансирующие на грани, и щекочущие нашу робкую, нежную, только-только пробуждающуюся сексуальность:

 

В общем, первые успехи у девчонок со двора не заставили себя долго ждать. Но этого было уже мало: я увидел других девушек — более старших, смелых, так манящих своей взрослостью и зловещей, такой очаровательной испорченностью. Но они вращались в совсем других компаниях. Куда меня и потянуло со страшной силой.

На удивление, несмелого и робкого меня приняли и там. А моё исполнение вот такой, например, песни стало пользоваться большим успехом:

 

В общем, всё было не зря: новые подруги меня не разочаровали – они действительно оказались бесшабашно весёлыми, отчаянно смелыми и жгучими, как пламя костра. И даже по-своему верными:

 

 

Но песенный репертуар здесь был уже немножко другой – классический. Классический блатной репертуар ещё со времён Великой Отечественной:

 

 

В общем, очень быстро я освоился и стал в новой компании своим. А учителя заговорили о том, что я покатился по наклонной:

 

Школьные педагоги были неправы: я не покатился по наклонной – я туда рухнул. Добирая всё то, что не добрал за предыдущие года, я настолько жадно впитывал в себя всё уличное и хулиганское, что очень скоро догнал своих новых старших друзей. Правда, я абсолютно не понимал их какую-то непонятную тоску и ностальгию по юности:

 

Мне тогда юность казалась тусклой и неинтересной, а настоящей жизнью казалась только вот такая -  взрослая. В то время мне безумно хотелось доказать всем свои новым товарищам, что я их не хуже. И что я настолько взрослый, что у меня должен быть не один паспорт, а пять. Потому я лез туда, куда не надо было, и кидался драться с тем, с кем не стоило. Но мне везло: обзаведясь всего лишь одним ножевым ранением да шрамом от бутылки на лице, я достиг высот и этого дна.

Ну, а после, как и во всех историях с быстрым взлётом, последовало ещё более стремительное падение. Жестокое, отрезвляющее и очень болезненное.

 

 

С той поры у меня стойкая аллергия на уголовную романтику, феню и цыканье зубом. Но песни тех лет нет-нет да и запою. Тянет иногда. Зараза.

Теги: вне потока , дети , м&ж , общество , музыка , Одесситы , Ляпис Трубецкой , Аркадий Северный

9 комментариев

166 Virvir
01 ноября 2012, 17:35