Обратная связь
×

Обратная связь

Однажды в Провансе

    05 февраля 2014 в 10:21
  • 57,3
  • 555
  • 26
  • 57,3
  • 555
  • 26

С утра в родовом поместье де Ля Флёр творилось неладное. Служанка Мари дважды падала в обморок, в первом случае – нанеся звонкий урон льежскому фарфору, а во втором – украсив, отпечатком своего соблазнительного декольте кондитерский шедевр месье Фондю.

– Уж не брюхата ли ты, негодница? Ишь, тяга к благородным у девушки простой… – бранилась пожилая камеристка, приводя Мари в чувство с помощью нюхательной соли. Мари очнулась и снова вспомнила своего гасконца. Красавец – усы и шпага, всё при нём! Жаль только сам он не при делах – исчез, каналья, сославшись на начало военной кампании. Будто прозрев, Мари с ужасом взглянула на камеристку и очередная волна дурноты накрыла бедняжку.

В другом крыле поместья граф Оливье де Ля Флёр, молодой новобрачный, был тоже слегка не в себе – брачная ночь затянулась на трое суток. Его супруга Анна, в девичестве Дюбейль, искусно лишала его остатков разума. Не будь граф так ослеплён её красотой, он наверняка бы задумался – откуда у кроткой сестры деревенского священника столь пылкий нрав и где она набралась таких изысканных манер, невиданных даже во всём Провансе? Стоило ей поднять свой дивный взор на графа, как ему чудилось, что пламя страсти вот-вот вырвется из-под её век, плеснёт синим огнём и испепелит на нём всё, вплоть до брабансткого кружева на панталонах.

На четвёртый день измождённый граф выполз из комнаты и знаками велел слугам организовать охоту.

В честь графини де Ля Флёр, затравили единственного в лесу зверя. Протрубили сбор и супруги, в едином порыве, помчались к руке рука на звуки охотничьего рога...

Потёртое седло скрипело и натирало графу былую рану, но он не подавал виду.

Через четверть лье, гнедая кобыла графини стала отставать, прихрамывать и вдруг присела, взбрыкнула, и, сбросив всадницу — рухнула сгоряча!

– Помилуй бог! Что с женой? – воскликнул граф, увидев, почти бездыханное тело возлюбленной. Спешившись, он кинулся к любимой, и чтобы облегчить ей вздох, полностью разорвал платье из рильской ткани. Ползущая с плеч графини ткань, обнажила не только саму графиню, но и горящее на плече клеймо в виде лилии, похожей на ту, что выводят углём на стене таверны пьяные мушкетёры.

Вечером, когда молодая женщина оправилась от шока, между супругами состоялся неприятный разговор. Анна, рыдая, поведала, что провела полгода в сексуальном рабстве у священника, чей брат, палач и висельник, был мастак по части клеймения гордых женщин, мечтающих сбросить ярмо. Благородный юноша рыдал вместе с любимой, целовал её в лилию и клялся призвать к ответу подлеца. Супруги уединились и целовались и плакали ещё несколько дней.

Спустя неделю, граф дрожащей рукой дотянулся до золотого колокольчика. Вошедший в опочивальню слуга всё понял с первого взгляда — пора организовать пикник на пленэре.

В графском парке был чёрный пруд, где в ту пору цвели лилии, а в тени акаций скрывалась просторная беседка. Близ неё служанка Мари облюбовала единственную в поле зрения берёзу и перекинула через сук крепкую манильскую пеньку с петлёй на конце.

Неподалеку повар месье Фондю, напевая: «Ли-лон ли-ла ли-лон ли-ла ли-лон ли-ла ли-лер…», весело крутил на вертеле аппетитного кабанчика. Небеса были полны намерения испортить погоду, но земля, такая щедрая к грешникам, баловала – перед грозой так пахли розы!

Графиня ожидала супруга в беседке на турецкой тахте, раскинувшись на подушках из затканного серебром атласа. Она растирала в ладонях розовое масло, когда вдруг увидела, как служанка Мари забралась по установленным один поверх другого ящикам и решительно расправив петлю, принялась истово молиться своей святой. Госпожа, разгадав страшный замысел субретки, в порыве христианской любви, бросилась к дереву, легко вспорхнула по ящикам из-под томатной пасты и оттолкнула девушку. Пузырёк розового масла, прихваченный ею по случайности, выпал, пролился под ноги и Аннушка скользнула прямиком в петлю. Предательская верёвка плотно стянулась вокруг тонкой шеи. Пустой ящик сыграл под ногами и Анна Дюбейль де Ля Флёр, хрустнув шеей, сыграла в него…

Расстроенный месье Фондю, аккуратно снял тело графини с дерева и уложил его на маки. Мари кинулась за графом, и обнаружила его в винном погребе, куда он спустился, чтобы лично выбрать пару бутылочек сухого к обеду, но всё не мог определиться – Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс?

У берёзы, на месте разыгравшейся трагедии, граф увидел только примятые маки. Жена пропала. Егерь предположил, что всему виной дикий лесной зверь, которого так и не дотравили на охоте в прошлый раз. Оливье не желая верить в смерть Анны, был подавлен и мрачен, как само отчаяние. У него появилась дурная привычка запираться в подвалах, подполах и предаваться пьянству. Более того, находясь в лёгком помешательстве, он вообразил себе будто это он повесил на охоте свою заклеймённую жену.

Что ж граф, не муж и не вдовец…

Однажды ранним утром, он вскочил на лошадь и в последний раз окинул взглядом родовое гнездо и слуг, высыпавших во двор. Во взоре пылала решимость добраться до Парижа и покончить жизнь мушкетёрством. Благородный силуэт таял в рассветном тумане…

Мари, стояла тут же, среди челяди, махая платочком вслед хозяину и улыбаясь своим мыслям. Сегодня и ещё пару дней она не сможет пойти к причастию, ибо с ней «приключилось обычное жёнам».

– О, благодарю тебя, святая Марина! – бормотала служанка, – И не допусти, чтобы этот бездельник Фондю снова отравил нас своей ужасной стряпнёй!

Вот так вот! Voila!

Теги: юмор , музыка , кино , айтыс

26 комментариев

183 Zabawa
05 февраля 2014, 10:21