Обратная связь
×

Обратная связь

Письма в никуда (31)

    22 февраля 2012 в 12:45
  • 2
  • 108
  • 0
  • 2
  • 108
  • 0

 

          31

 

Сегодня ночью ты снова снилась мне. Эти повторяющиеся сны, освещенные изнутри тобой или разлукой с тобой, говорят об одном: я ищу тебя внутри себя. Если что-то можно назвать любовью, то именно этот поиск. Если любовь это необъяснимая тяга к другому живому существу, то любить способно только тело. Душа в этом не нуждается. Для нее все находится на расстоянии сна.

 

Душа хранит пожизненную верность телу, в которое она заключена. Всякая страсть к другому телу есть попытка невозможной измены этому единственному телу. Поэтому всякая страсть заведомо обречена на неудачу. Хотя именно это понимание или предчувствие невозможности души перейти из одного тела в другое и порождает саму страсть. Отсюда и проверенное многочисленными историями правило: страсть тем сильнее, чем более она несбыточна. Но в этой несбыточности должна быть хотя бы самая узкая трещина возможности, так называемая надежда, чтобы не дать невозможности опознать себя. Так вот способность человека видеть сны и есть эта неугасаемая надежда. Подлинная страсть возможна только в разлуке, ибо страсть – это противостояние тому, что больше и сильнее тебя.

 

Утро, проглоченное ослепительным, как небо, снегом, высветило четкую границу между сном и явью. Пока я ходил по пустотам комнат и прикасался к плотным вещам, я забыл этот сон. И сейчас я переполнен тобой абсолютно так же, как переполнен этим забвением. Ощущение утраты тебя из осязаемого пространства похоже на ощущение попытки вспомнить этот сон о тебе. То есть ты перестала быть тем, к чему можно прикоснуться телом: рукой, взглядом или слухом. Ибо все это выражения тела. Ты стала той тонкой оболочкой сна, которую можно назвать кожей души. Столь хрупкой мыслью или чувством, что сравнима с прозрачной каплей – стоит только к ней прикоснуться, как она растворяется и исчезает, оставляя на пальцах слабое послевкусие, прохладу прикосновения и неразрешимое сомнение: «прикоснулся ли я».

 

Если все половые дела между мужчиной и женщиной сводятся к качеству прикосновений, то с той же нежностью я могу трогать гладкое стекло окна, которое по гладкости даже превосходит твою кожу, но уступает по теплоте. С той же жадностью я могу откусывать сочную плоть яблока, заглядывая в круглый белый рот плода. Ибо все желания высказывают одно осевое желание – жить тонко и ненасытно. Вкушать. Я хожу по квартире, как слепой, ощупывая все, что можно пощупать. Так поступают голые дети, все трогают, ничего не называют. Тогда мир, составленный из всех этих вещей, к которым можно прикоснуться, становится тоской по тебе. И я трогаю этот вещественный мир с тем же осознанием чуда, с каким трогал тебя. Сначала я переживал состояние: «Какое чудо, что я могу трогать тебя». Теперь я переживаю: «какое чудо, что я могу трогать все, что есть вокруг меня». Ты стала дверью в мир прикосновений. И мне кажется, что ты повсюду, что чудо твоего тела воплощено в каждой самой бездушной вещи, потому что мое прикосновение называет эту поверхность тобой.

Теги: вне потока

0 комментариев

820 ZairAsim
22 февраля 2012, 12:45