Обратная связь
×

Обратная связь

Письма в никуда (33)

    04 марта 2012 в 10:48
  • 2
  • 118
  • 1
  • 2
  • 118
  • 1

 

           33

 

Всякий раз, когда зажигаю на кухне спичку, я понимаю, что не могу задуть ее, пока она вся не прогорит и не обожжет мне пальцы. Горящая спичка напоминает парусник: деревянный остов и жаркая ткань пламени. Я хочу, чтобы это маленькое пламя мгновения прогорало до конца, оставляя на коже отпечаток ожога. Жить иначе я не согласен.

 

Уже который день внутри ноет необходимость что-то сказать, но не могу нащупать ось высказывания. Хочу поговорить, но не верю ни словам, ни собеседникам. Возвращаюсь к тому, что уже утверждал: без желания заинтересовать собой нет заинтересованности в других. Никем не интересоваться – значит утратить интерес и к себе самому тоже.

 

Произошло одно маленькое событие. Что важнее само событие или рассказ о нем? Я несколько раз проверял это на деле, но ничего не выяснилось. Рассказывал об этом событии, чтобы проверить, волнует ли оно меня вообще. Когда реагировали положительно и заинтересованно, мне вдруг становилось скучно рассказывать дальше. Потому что это маленькое событие выходило за свои пределы, становилось слишком большим, не стоящим такого внимания. Когда же реагировали без интереса, становилось обидно, что пренебрегают этим событием, будто ничего на самом деле не произошло. Странно, но есть только два способа реагировать, середины нет. И тогда я понял, что важнее всего умалчивание события. Пусть оно копится внутри, как желание быть обнаруженным и разделенным с другими. Сохраняет интерес к себе самому и питает необходимость жить дальше. По крайней мере, это дает возможность не замолчать окончательно.

 

Поворачиваю голову вправо, чтобы убедиться, что не отвернулся от пейзажа. Все может быть важным, главное – перенаправить внимание. Важность определяется качеством зрения. Как чудно ветви покрыты снежной пылью. Волнистый шифер крыши покрыт прошлогодним пеплом листвы. Все так же с карниза свисают иглы сосулек – острые, как косточки огромных рыб. Солнце облизывает их своим теплом, и они незаметно кончаются, как сосательные конфеты во рту неба. День выкопан светом.

 

Как же, глядя на идущих мимо людей, видеть в них именно лица, а не тени лиц, не маски, скрывающие одно лицо? Как не утратить связь между звуком слова и объектом, на который оно указывает? Если человек перестает бояться смерти, то не перестает ли он дорожить жизнью? То проницательное мужество, которое приводит к сознательной готовности умереть, не ведет ли оно к посторонней отчужденности? Он слышит, что сегодня умер человек, но никак не реагирует, потому что знает, что смерть – это норма жизни. Но если смерть становится нормой, то тогда жизнь становится отклонением от нормы. Если он знает, что ни один вид живого существа не покидает вечное единство, а только меняет свою внешность выражения, то как поверить в исключительность этого существа? Чтобы жизнь и смерть не стали одним лицом, ему необходимо смотреть на мгновения лиц, а не в то, что стоит за ними. Если человек – не более чем имя, произнесенное языком тела, то необходимо слышать имена, а не голос, именующий эти имена.

Теги: вне потока

Читайте также

1 комментарий

820 ZairAsim
04 марта 2012, 10:48