Обратная связь
×

Обратная связь

Последний поезд

    25 июля 2012 в 09:28
  • 11,2
  • 753
  • 14
  • 11,2
  • 753
  • 14

 

Рассказ старый. Выкладываю здесь в продолжение темы.

Накатило...

 

Памяти И. Кормильцева

Предисловие

За окном капелью исходил на нет последний зимний месяц. В висках пульсировал стук внезапной смерти. Смерти друга, знакомого с детства. Смерти одного из любимых поэтов, чье творчество если не перевернуло, то изрядно изменило жизнь. Приближающаяся весна также добавляла звуки детских голосов за окном и начинающегося у соседей ремонта. Все звуки сложились в одну картину, в которой я четко различил речитатив отходящего поезда. Так возник цикл рассказов, первый из которых я и предлагаю Вашему вниманию.

Последний поезд на небо отправится в полночь...

Скрип ржавых, давно не смазанных колес разорвал потустороннюю реальность. Рейс выполнялся каждые сутки, с тех пор как цивилизация на земле изобрела паровоз, а небо тут же переняло это достижение, отправив Харона на заслуженный отдых. Бригада путевых смотрителей тоннеля, составленная наполовину из ангелов, наполовину из бесов, относилась к своим обязанностям спустя рукава. Что было тому виной – непонятно. Или слухи о скором переходе на самолётное сообщение. Или непрекращающиеся раздоры в бригаде. Ведь несмотря на то, что служили в одном ведомстве, зарплату получали каждый по ведомости изначальной приписки, а у семи нянек дитё, как известно… То ангелы получат раньше, а своим работникам преисподняя задержит на неопределенный срок.

Бесы бастуют, светлокрылые же не работают соответственно – кому охота пахать за себя и за того парня? То, опять же, бесы, получив сразу за три месяца, да еще с учетом компенсации ожидания, уходят в недельный загул, и на путях опять неразбериха. А поезд ведь не остановишь. Станция отправления заполнялась мгновенно. До полуночной отправки пассажиры еще как-то терпели. Но если отход задерживался – начинались свары и беспорядки. Религиозные и политические разногласия, конфликты на расовой почве. Да мало ли, какой пожар мог вспыхнуть в разношерстной толпе, собранной со всех уголков земного шара? Неразберихи добавляли и клиники. Заскочит, бывало, коматозник в вагон, и вдруг выясняется что его билет на этот рейс недействителен, и ему надо бы обождать. Да зайцы -самоубийцы. Бомжи неприкаянных привидений, обжившие станцию еще со времен Харона. Любой из нас, кто хоть раз ездил на обычном земном поезде, прекрасно может представить себе все прелести вокзальной жизни. Милиция на станции, как и бригада путевиков, представляла собой коктейль из тьмы и света. Небо и ад никак не могли договориться о порядке обслуживания тоннеля.

Пробовали выпускать посменно чистыми составами. Но без соперников патрули задерживали души, назначенные оппонентам, до выяснения. А в кутузках, неважно, ангельских или бесовских, подпишешь всё. А то и просто ссаживали с поезда, пополняя ряды призраков, торчащих на земле. Именно в пору таких экспериментов случался обвал барабашек, НЛО и прочей феноменальной ерунды. Отсюда – разброд в умах живущих и полный беспорядок у пассажиров. Бывало, и рад бы такой вернуться на поезд, доехать до конца и спокойно пройти в правые или в левые двери конечной станции. Но как вспомнит все дорожные мытарства, как завоет от мысли о необходимости пройти через это еще раз… Но, несмотря на все нестыковки, тоннель работал. И в нем переплеталось множество всяких историй...

Шанс

Отправка поезда задерживалась. Это случалось не раз, но в этом случае причина была несколько необычной.

Алексей. Простой парень, из подобных ему состоит уличный поток. Как из лоскутков материи складывается мозаика одеяла, так и из таких людей шьётся общество, окружающее нас в повседневной жизни. Стандартный размер: сто восемьдесят рост. Под девяносто вес. Лёгкое разнообразие цвета глаз и волос. И только заглянув под материю телесного цвета, можно увидеть феерию красок переживаний и радостей. Казалось – кого, как не Лёшу, патруль, проверяющий документы на посадку, должен пропустить сразу. Ни особых религиозных воззрений, ни заморочек в поисках пресловутого смысла жизни. Стандарт. Общий вагон, плацкарт, верхняя полка. Но именно с ним возникли проблемы.

– Так, передозировка. Обычное дело, – пробормотал патрульный в форме цвета первого осеннего тумана. – В связи с массовостью подобных случаев, в последнее время особым постановлением приказано расценивать как несчастный случай....

– Постой, постой, – вмешался напарник патрульного, видимо, давно не стиравший форму или принадлежащий к другому отделу. Наподобие нашего ОМОНа, которым на земле усиливали обычные патрули. Так вот, именно он и начал эту неразбериху. Отливая антрацитом угля, он буквально выхватил Лёхины документы из рук первого.

– Какой же это передоз, тут налицо самоубийство. Ты давно на игле? – спросил он Лёху.

– Да нет, – Алексей непроизвольно пригладил волосы рукой. – Точнее, стаж-то большой был, но года три, как завязал...

– Так, – продолжал дотошный патрульный, – значит, говоришь, завязал, а как же тогда – диагноз, вскрытие? Да и вот фотография в паспорте: ты лежишь, такой красивый, на руке – жгут, а рядом...

– А-а, – перебил его Лёшка, – так это, от чего умер-то. Тоска меня взяла в последнее время. Девушка ушла. Работа осточертела. Вроде вас – ходил, документы проверял, только не у людей, а у счетчиков газовых. А – возраст, уже за тридцать перевалило. Раньше-то, казалось, вся жизнь впереди, молодости, здоровья – через край. Девиз: живи так, чтоб было о чем внукам в старости рассказать. И так – за годом год, всё потом, потом. Не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра. И не заметил. Как к этой старости стал приближаться...

– Да постой ты, – несколько раздраженно прервал его первый патрульный, – нам тут исповедоваться не надо, исповедоваться там надо было, на земле. Жил-то в ста метрах от церкви. Ты – наркоман? Наркоман.

– Да я же говорю – бывший, – попытался оправдаться Лёха

– Во, во. Точно, наркоман, – утвердительно произнес патрульный. – Отличительная черта: себя таковым не признаёшь. Вы все, кто по кумару, что жидкому, что твердому, одно твердите. Брошу в любой момент. Да я просто балуюсь. Да я бывший. А бывших-то вас не бывает. У всех клеймо в разуме. А оно тянет, зовет, и в итоге – билет на поезд в один конец. В общем, всё тут ясно. Давай в общий вагон.

– Нет, ты постой. Ты его не выгораживай, – рассвирепел тёмный, – какой это общий, самоубийца он. Если три года терпел, то его уже и переломало и перекрутило. Он же тебе говорит: в отчаяньи решил, жизнь не удалась – и того...

– Чего того, – заорал Лёшка, – он меня не выгораживает, он меня, наоборот, топит. Мол, не исправился я, а так и помер грешным шириком.

– Нет, – нравоучительно произнес тёмный, – вот именно выгораживает. У нас здесь как? Вас таких столько последнее время попёрло, с развитием химии и дешевизной тормозной жидкости, что отдельным параграфом приказали считать чуть ли не жертвами производственной травмы. Видите ли, угар ваш – медитация низшей формы. Да вашими глюками уже три параллельных мира забито. Из нашего брата две дивизии сформировали порядок там наводить. А вам еще и возможность оправдаться. Нет уж. Самоубийца ты, преступник высшей категории. По закону драить тебе сортиры там...

– Где там, – опешил Лёха, – в Аду, что ли?

– Там, – неопределённо махнул крылом, выбившимся из-под формы, тёмный и огрызнулся, – давай, признавай свою вину, да в последний вагон. А то вон уже паровоз засвистел. Оставить тебя не имеем права, документы есть, билет не потерян… Давай, давай, – он начал настойчиво подталкивать Лёху в конец поезда.

– Минуточку, – прервал его напарник, – документы, действительно, в порядке, а вот билета как раз нет.

– Как? – разом опешили и Лёха, и темный, – был же билет, я же его лично проверял...

– Эй, скоро вы там? – к ним подошёл машинист, – задерживаемся из-за вас, все сроки отправления минули. Уже по радио с депо спрашивают: что да почему. Давайте его в вагон, там разберутся

– Никак нет, не можем. Пассажир потерял билет, следовательно, можем задержать до выяснения. Может, он вообще – заяц. Ты его сейчас в дорогу, а в реанимации откачают. А он в пути. Нет. Коматозников и так хватает. Отправляйтесь без него, – козырнул светлый патрульный

– Да он врет, он билет сам спрятал. Он душу спасти вознамерился. Да я жаловаться буду… – захлебнулся тёмный

– Разбирайтесь тут сами, – машинист зло сплюнул и быстро засеменил к паровозу.

– Был у тебя билет, был, – не унимался тёмный, – ну вспомни, мы подошли, ты его отдал этому типу, а он билет-то твой и спрятал...

– Не. Не было, точно говорю, не было, – Лёха быстро смекнул, куда дует ветер, – обронил, наверное, с испугу. Или по рассеянности...

– Сговор, – констатировал тёмный и медленно растворился в сумраке.

– Жаловаться побежал, ох и влетит же тебе, – Алексей повернулся к оставшемуся в одиночестве ангелу, – нужен был тебе этот геморрой, мне всё едино: что самоубийца, что наркоман. Всё равно в аду париться. В рай-то уж точно грехи не пустят.

Ангел усмехнулся и сказал:

– Ладно, разберутся. А билет твой я ему незаметно в карман подсунул. Поезд уже ушел. Билет найдут у него, по-любому ему и нагорит. Скажет, я подкинул – не хлопай ушами. А скорее всего, сам по пути найдет, да и всё желание стучать отпадет. Лучше объясни, как всё же тебя угораздило?

– Да я и говорю, – Лёха зябко пожал плечами и продолжил, как будто ничего и не было, – как понял я, что жизнь прошла, по крайней мере, та её часть, когда фундамент будущего закладывается, – запил. Дня три пропил, только облегчения мне это не приносило. Так, всё больше тоску мутью по стеклу размазывало. Хоть в петлю. Ну и решил я – того… Позвонил дружку давнему, достал через него дурь. Пусть лучше думают, мол, передозировка, чем… слабость. Но в последний момент испугался. А порошок выкидывать и жалко, и опять до ломоты в костях захотелось старого-то. Тем более, настроение соответственное. Ну я и укололся, да не рассчитал – отвык уже. Так оно и получилось, для чего брал, тем и закончилось.

– Да, это он в тебе и уловил. След мыслей изначальный. Вот и привязался, – ангел говорил, словно сам с собой, – ладно, пошли в дежурку, оформим утерю билета, поговорим еще, рейса три у нас в запасе ещё есть.

– Пошли, – Лёха покорно направился к зданию вокзала. – Нет, – не вытерпел он, – ты мне всё-таки объясни, зачем ты это сделал? Какая разница – ведь всё равно в ад пойду...

Ангел остановился, внимательно посмотрел ему в глаза и, улыбнувшись, сказал чётко и внятно:

– Разница есть. Запомни, чем отличаются самоубийцы от любого, даже самого великого негодяя. У последнего всегда есть шанс...

Теги: вне потока

14 комментариев