Обратная связь
×

Обратная связь

Яичница

    28 ноября 2011 в 20:46
  • 9
  • 289
  • 8
  • 9
  • 289
  • 8

Весь конец праздничной службы Мефодий приплясывал от нетерпеливого возбуждения. Дело в том, что за неделю до Рождества, освящали они с настоятелем один дом, где им помимо всего вручили двухлитровую банку, под самую крышку забитую копченым салом домашнего приготовления. Савелий мяса не ел вообще, следовательно, сало полностью поступало в его личное распоряжение. И вот сейчас вместо пряного запаха ладана, Мефодий явственно слышал аромат жареной на этом сале яичницы. Той самой, что уже неделю стояла у него перед глазами во всех своих кулинарных подробностях. Сводила с ума, а несложный рецепт её приготовления прямо крутился в голове нескончаемой мантрой, напрочь вытеснив все православные молитвы и покаянные мысли. Настоятель заметил нервное возбуждение послушника, но истолковал его по своему

 

— Что, брат, чувствуешь благодать, разлитую во храме? — спросил он тихо в алтаре, хор в это время выводил праздничный тропарь «Рождество твое Христе славим...». И, действительно, атмосфера была пронизана морозной радостью праздника, тем более ночь выдалась ясной, и в россыпи звездного неба особенно ярко сияла полярная звезда. Мефодий специально выходил на улицу после полуночи и долго стоял, задрав голову. Пытаясь уловить в ней отблеск другой звезды, Вифлеемской. Почувствовать легкий заморозок древней иудейской ночи, и ощутить влажное дыхание животных, согревавших Божественного младенца. Да и, если честно, отвлечься от этой проклятой яичницы. Будь его воля, он приготовил бы её сразу, как только часы отсчитали двенадцать ударов. И кончился пост. Но Савелий обязал его причаститься на такой великий праздник. А по правилам причащающийся Святых Христовых тайн должен был после полуночи воздержаться от еды и питья. Мефодий и сам готовился к приобщению, первый пост выдержанный им.

 

Величие совершаемого таинства, всё настраивало на высокие мысли. И надо же было случиться такому, что все его благочестивые порывы утонули в обычной глазуньи, по большому счету никогда им особо и не любимой.

 

— Ну вот и всё — Савелий прочел последние, завершающие службу, молитвы, — теперь можно разговеться. Ты, брат Мефодий, знаешь что, иди, наверное, домой, там тебя, я знаю, сало ждет. Настоятель этим показал: знаю я твои тайные помыслы и желания, знаю, не скрыть, тебе, брат от меня очевидного. Вроде ты жарить его собирался. А я запах мяса, тем более сала, не выношу (это было абсолютной правдой. Батюшка, по его рассказам, уже лет семь не ел мясного, ну за эти полгода проведенные вместе, Мефодий уж точно не видел настоятеля вкушающим мясного), а меня пригласила матушка Валентина к себе. Иди, иди. — Савелий сделал повелительный жест, исключающий любую попытку возражения. Да Мефодию и не хотелось особенно перечить. Яичница заполнила собою все...

 

Он плохо помнил, как подстегиваемый кулинарной навязчивостью, добежал до дома, трясущимися от нетерпения руками поставил на огонь сковородку и исходя, какой — то животной слюной, вывалил на неё полбанки вожделенного сала, плохо соображая, что делает, вбил десяток яиц, и не дождавшись, пока остынет, прямо как был в одежде, правда куртку всё — таки снять успел, принялся пожирать получившиеся блюдо.

Савелий, умиротворенный разговором и рождественской трапезой, вернулся часа через три. Долго звонил в дверь, но ему никто не открывал.

— Странно, куда мог умотать послушник, — недовольно пробормотал настоятель, доставая ключи. — Вроде никуда не собирался. Да я ему благословления не давал.

Войдя в квартиру Савелий услышал стоны. Не понимая абсолютно ничего, он спешно, даже не сняв обуви, чуть ли не вбежал в их келью. На полу скрученный подобием замысловатого калача, обхватив руками живот катался Мефодий.

— Брат, да что с тобой? — Савелий, не на шутку испугавшись присел подле парня. Но тут у него случилось озарение. Он быстро прошел на кухню: пустая сковородка, ополовиненная банка с салом да скорлупа яиц, белеющая на дне вынесенного накануне праздника мусорного ведра, сказали ему всё.

На плите закипал чайник. Мефодий, бледный, после тотального промывания желудка, вызванной медсестрой, благо еще постоянная прихожанка не отказалась прийти на помощь в воскресный день, засыпал в заварочный чайник ароматный чай.

 

— Ну и как тебя угораздило всё это съесть? Мне просто интересно, как ты после почти двухмесячного поста в себя это всё запихал. Неужели сытости не чувствовал?

— Да чувствовал, батюшка. Чувствовал… — Мефодий старался не смотреть в сторону настоятеля. — Но вот искушение, привязалась эта яичница, будь она проклята, — Мефодий перекрестился, — как не знаю что. Не ведал, что творю...

— Ну, это тебе урок на будущее, — Савелий смягчился, — во многих монастырях подобные беды, но, как правило, после поста великого сдобой там переедают. А чтобы закрепить этот урок, накладываю я на тебя епитимью. Сорок земных поклонов и покаянный канон в течении десяти дней.

— Батюшка, — Мефодий впервые осмелился взглянуть в глаза настоятелю, — благослови еще и мясо не есть...

— Ладно, — Савелий рассмеялся, — благословляю. И тебе польза, и мне меньше искушений.

«Километр неба...»

Теги: культура , километр неба , проза , литература , чревоугодие -грех , личное

8 комментариев