Обратная связь
×

Обратная связь

Валдис выронил палочку победителя

    21 декабря 2016 в 20:21
  • 107,1
  • 119
  • 20
  • 107,1
  • 119
  • 20

Немного прочла я в свое время о том, каким должен быть учитель. Учитель - это, как Ленин с халой вместо кепки, изваянный образец, идеал, гарнит. Если снять с учителя твидовый костюм, то там будет мягкое ситцевое бельё, без кружев, но с плотной резинкой. А под бельём - хлебобулочная мягкость и сдобность. И круглые такие локти, и блестящие колени, и уставшие бёдра. Еще есть облик учителя русского языка и литературы, где как бы светятся яркие круги над головами. Учитель верен идеалам Толстого, любит Тургеневских девушек, возвышается через страдание. У учителя вместо эрекции - Афанасий Фет, вместо дефекации - Максим Горький, вместо оргазма - эпилог "Войны и мира". И конечно, учитель русской литературы не матерится НИКОГДА. Ну, вообще. Уронил молоток себе на ногу - отойдёт в сторонку и прочтёт оду "Вольность", вполголоса. Я ебала, конечно. Но и у меня, каюсь, есть идеал, привлекательная ролевая модель учителя русского языка и литературы.

Мы учились в 7 классе. Русского и литературы было 10 уроков в неделю. Мы что-то там читали, готовились к сочинению, обсуждали "Капитанскую дочку", определяли тип придаточного, вставляли пропущенные буквы. Это было скучно. И вот однажды на уроке наша учительница объявляет, что завтра вместо двух первых уроков физкультуры будут два урока русского языка. Мы рефлекторно издали стон. Потому что на физкультуре можно намеренно долго идти по футбольному полю, нести мяч, который только что бросил, смотреть на горькую полынь в школьном саду и любить, и гореть, потому что не любить оно не может, нет. А тут - поиски грамматической основы с окнами на южную сторону. Ну мы и застонали эротически. Учительница замолчала. Она посмотрела на нас свирепо, и мы тут же поняли, что сделали ошибку, но стон уже не вернуть. Мы вжали головы в плечи.

- Вы чего стонать вздумали? - спросила Ясина.

Захотелось плакать и елозить на стуле.

- Это вы что о себе думаете?

Я посмотрела на часы с конькобежцами: до конца урока было 20 минут. За 20 минут могло произойти что угодно, в том числе страшное.

- Вы решили плюнуть мне в душу? - спросила Ясина, будто бы у хора, и будто бы все это придумал Софокл, но не дождавшись ответа, заорала: - Вы плюнули мне в душу! Я прихожу к вам на урок каждый день! А вы что со мной делаете?

Мы смотрели в тетради Индира, Катя, я, Сара, Мариша, Сочнев, Шапай, Юлик, Егор, Валдис, Умар, Подпольный и Оля. Окно было открыто, и очень хотелось проверить, как там май, как там деревья, но мы знали, что поднимать голову нельзя, а мая на самом деле нет, нет зелени, нет школьного сада, нет свободы, а есть только бесконечно долгие 20 минут.

- Я с вами еще что-то повторять вздумала! Да не буду я метать бисер перед свиньями! Как вы можете? Как вы можете быть настолько неблагодарными?

Ясина кричала, напряжение скандала накрепло и хотело прорваться. И прорвалось.

- Не приходите завтра! Я обойдусь без вас! Мне не нужна ваша любовь! У меня есть Афанасий и Ренат, что любят меня, мне не нужно, чтобы вы меня любили! Не приходите завтра! НЕ смейте приходить завтра!

Так прошло 20 минут. Мариша и Индира плакали. В том числе сама Ясина.

Следующим был урок труда, и мы, гендерно разделившись, обсуждали, что же делать теперь. Как вы понимаете, перед нами встала дилемма. С одной стороны, нам запретили присутствовать на завтрашнем уроке. Но! если вдруг никто из нас там не появится, а учитель русского языка и русской литературы придёт, это будет конец, а потом казнь с участием завуча Ясногорцевой, директора Афанасия и плачущей классной руководительницы МарГОУ.

Утром мы пришли и встали у кабинета. Прозвенел звонок. Учителя русского языка Ясиной не было, но кабинет оказался открытым. Мы зашли и расселись за парты. Переговариваться было страшно, потому что вдруг она зайдёт, а мы разговариваем, будто нам все равно, будто мы не страдаем и не раскаиваемся. Мы сидели молча. 5 минут. 10 минут. 15 минут. Когда мы решили, что урока уже не будет, Ясина вдруг вошла в класс.

Она, не глядя на нас, разложила на столе тетради, перебрала книги. Она была спокойной и знала о жизни чуть больше, чем знала вчера. Она выжидала, но наконец встала перед доской и голосом человека, пережившего сложную ночь, сказала:

- Только учитель может так обижаться и так прощать.

И господи, прошло сколько лет, а эта фраза всегда, всегда, всегда со мной. И всякий раз, когда я обижаюсь, например на критику Зидана или на отсутствие Шапая, а, обидевшись, накричу, обзову, расплачусь, выпью от горя полбутылки, обдумаю собственное красивое самоубийство, но решу, что любовь всё же сильнее и выше, выше, вот всякий такой раз я вхожу в комнату с похорошевшим от слёз лицом и говорю:

- Только я могу так обижаться и так прощать!

Далее меня обычно посылают на хуй, но всё равно спасибо тебе, дорогой учитель русского языка и литературы! Ты показала мне как! А я сумела сделать даже лучше!


Посвящается моей любимой Саре!

Теги: орда , Ася любит Подпольного , ЛГБТ-АЗИЯ , артемий сочнев

Читайте также

20 комментариев