Обратная связь
×

Обратная связь

Краткая анатомия театра

    21 декабря 2011 в 13:05
  • 7
  • 362
  • 11
  • 7
  • 362
  • 11

Наблюдая за своим домашним питомцем Гэри – гигантской улиткой-ахатиной размером с заварочный чайник – я понял, что он напоминает мне зрителя, пришедшего на премьеру нового спектакля: сначала Гэри прячется в свой домик, но когда перед ним появляется его любимое лакомство – баклажан, кабачок или банан, он тут же, забыв обо всем бросается (если это слово применимо к улитке) к нему. 

Так и я много раз замечал, что, ведомый супругой на фильм или спектакль, выбранный по ее вкусу («Секс в большом городе» или «Три высоких женщины», к примеру), я, изначально негативно настроенный на восприятие этого фильма или спектакля, к середине понимаю, что уже с нетерпение жду, чем же он закончится. Почему же так происходит? Да потому что для любого человека грамотно рассказанная история является таким же лакомством, как и для улитки банан или кабачок. А что же такое – грамотно рассказанная история?

Любопытство.

«Любопытство кошку сгубило» любят говорить англичане. Но без любопытства ни одна история не станет для меня, как для зрителя, интересной. Почему примитивная телевизионная передача, где надо угадать слово по буквам, приковывает внимание миллионов? А потому, что любопытство – первый уровень заинтересованности. Что сделает Орест, узнав, что его мать убила своего мужа – его отца? Простит ли он ее или все-таки накажет убийцу? Что сделает Гамлет, узнав, что его дядя убил его отца и своего брата-короля? Спектакль задает зрителю вопросы, на которые он по капле цедит ответы. Но в каждом ответе содержится новый вопрос. И так от начала до конца: вопрос – ответ, вопрос – ответ. Зрителю нравится составлять из кусочков информации цельную картину.

Сопереживание.

Средневековый принц королевства датского возвращается с учебы за границей из-за смерти отца. Но вдруг он узнает, что его отец убит, причем убит дядей, с которым его мать делит супружеское ложе. Тень отца торопит его – отомсти за меня, но парень хочет выяснить все досконально и собирает улики, чтобы выяснить «Быть или не быть?».

Что сделает этот парень? Это уже не любопытство, ведь вокруг нас похожие проблемы. И мы сопереживаем Гамлету. А сопереживание персонажу порождает идентификацию: что бы я сделал на его месте? Взял бы я в руки меч правосудия? «Быть» мне, или, все-таки, «не быть»?

Человек попадает в безвыходную ситуацию и мы автоматически сопереживаем ему. Научно доказано – если кто-то рядом с нами в стрессе, то в нашем мозгу возникают биотоки аналогичного стресса.

Саспенс.

Моя трехлетняя дочь убегает из комнаты, когда волк в мультфильме «Три поросенка» начинает спускаться по трубе каменного дома Нуф-Нуфа. Для нее тревога за героев, какими бы глупыми они не были, становится невыносимой. Это – саспенс. Несмотря на то, что это слово введено в обиход кинорежиссером Альфредом Хичкоком, в театре понятие «саспенс» также работает. Орест убил свою мать и за это его преследуют богини мести – Эринии. Он бросается к Аполлону, но тот не в силах противостоять древним богиням. Тогда, преследуемый по пятам, он припадает к алтарю Афины, которая устраивает судилище. Оправдают или осудят? Ожидание приговора для зрителя невыносимо!

Слова или действия.

Представьте себе сцену – героиня говорит герою: «Я ненавижу тебя!», но сама при этом притягивает его к себе и страстно целует. Или, наоборот, герой говорит своему брату: «Я люблю тебя!», но при этом за спиной прячет нож, который собирается вонзить в спину брата. Чему верить – словам или действию? Любой скажет: конечно, действию! Великий режиссер Питер Брук говорил, что может поставить любой литературный материал, даже телефонный справочник. И в этом главный закон театра – на сцене важны не слова, а действия.

От убийцы до святого за один вечер…

Однажды мой Мастер спросил меня: «Как по-твоему, кто главный герой в фильме «Криминальное чтиво»?» «Конечно, герой Брюса Уиллиса – Буч», – ответил я. «Неправильно, подумай еще», – сказал Мастер. «Винсент Вега, герой Траволты? Марселас Уоллес, главный гангстер? Миа Уоллес, героиня Умы Турман?» – гадал я, но все было не то. «Главный герой – персонаж Сэмюэля Л. Джексона», – сжалился он надо мной наконец, и на вопрос, почему, ответил: «Потому что только его жизнь кардинально изменилась в результате событий, происходящих в фильме, благодаря чему он из безжалостного убийцы превратился в проповедника». Так я понял главную задачу рассказанной истории – показать изменение характера персонажа.

Катарсис.

В заключение хочу сказать, что главная тайна магического воздействия театра кроется в способности вызывать катарсис – очищение через сопереживание. Ученые, конечно, скажут, что никакой магии тут нет, а есть полезная иммитация стресса и с точки зрения физиологии будут, безусловно, правы. Однако, если вы никогда не испытывали возбужденное театром или любым другим видом искусства волшебное чувство радости и горя одновременно, если вы никогда не чувствовали того, что греки называли катарсисом или «очищением», то значит вы гигантская улитка-ахатина по имени Гэри, живущая в стеклянном аквариуме, пределом мечтаний которой является ломтик банана.

Теги: культура , театр

Читайте также

11 комментариев

218 bartek1
21 декабря 2011, 13:05