Обратная связь
×

Обратная связь

Потерянные эмоции

    08 мая 2013 в 13:47
  • 125,8
  • 1334
  • 391
  • 125,8
  • 1334
  • 391

Этот текст посвящается людям с тяжелой жизнью, тем, у кого сломался нарощенный ноготь, друг купил такой-же лексус, кофе принесли несвежий, планшет плохо ловит вай-фай, а банкомат проглотил и не отдаёт карточку.

 

В одном из пригородов Алматы живет мой друг Вадик. Не товарищ, не приятель, а именно друг, настоящий и взаправдашний.

Он работает экскаватарщиком. У него узловатые суставы, вытянутое лицо и здоровенные, как две кувалды кулаки. Он понятия не имеет что такое Андроид, как пользоваться интернетом, но отлично разбирается в строительной технике.

Вадик не слушает рэп, попсу или шансон. Он вообще не любит музыку, лет с тринадцати, с того момента, как старший брат впервые попал за решетку и он принял всю ответственность за семью на себя, несмотря на нового мужа матери.

У него отсутствуют благородные черты лица, он худощав и загорел, он не разбирается в живописи, поэзии и плохо знает историю, но каждый год приезжает на бурундайское кладбище к неродному деду и бабушке, чтобы прибраться на могиле. Это родители третьего мужа его матери, отца его братишки Дениса, не так давно ушедшие в мир иной, по очереди, друг за другом.

Я не знаю, видел ли он когда-нибудь своего отца, скорее всего — нет. Он молчит по этому поводу, а спрашивать мне самому не хочется.  

Еще в школе он влюбился в цыганку Алёну, долго ухаживал, страдал, дрался из-за неё, дарил цветы, но своего всё-таки добился. После первой же их ссоры она «с психу» вышла замуж и родила ребенка. После развелась и вернулась вместе с ребёнком к Вадику.

Или он к ней. Не суть важно.

Пару лет назад у меня с его женой был разговор:

— Как же меня задолбала его мамка-алкашка, хоть бы умерла уже, чтоли…

— Алёна, нельзя так говорить.

— Я знаю, но ты же представляешь, она всё время пьёт, часто берёт в долг у меня в магазине, бывает что не отдаёт.

— Как бы там ни было, но так говорить нельзя.

Зимой мы похоронили его маму.

Я старался подольше постоять с ним около могилы, но проклятый ветер, пробирающий насквозь и хлесткие удары крупинок мелкого снега по обледеневшим щекам, загнали меня в автобус, а он всё стоял и плакал. Не помню, чтобы до этого я видел на его глазах слёзы.

За оставшейся бабушкой, мамой мамы, надо было ухаживать. Старший брат, хоть недавно и был на свободе, но сейчас опять в местах не столь отдалённых, младшему не до этого, у него есть замечательный друг – героин.

Вадик не поехал на вахту, нашёл работу у себя в городке, притом вполне достойно оплачиваемую и каждый день навещал бабушку. Хотя, его жена всё равно осталась недовольна. Её не устраивает, что деньги муж приносит домой раз в десять дней. «Или пусть дают зарплату раз в месяц, или увольняйся». До этого ей не нравились вахты.

Совсем недавно похоронили и  бабушку. Ухаживать теперь не за кем.

Я редко помню Вадика весёлым, еще реже грустным. Он всегда одинаково нейтрален. Обычен. Без эмоций. Он не любит много говорить, а тем более попусту. И дело не в том, что ему самому довелось отсидеть небольшой срок. Просто он такой человек. Если его доведут, он не будет орать, брызгать слюной и размахивать руками, но вполне может взять нож и молча нанести увечья.

А пару дней назад звонила жена Вадика.

— Ты Денису деньги не давай, если просить будет.

— Хорошо.

— Ты представляешь, он на похороны бабушки уколотый пришёл.

— Я знаю, мне рассказывали.

— Ой, что с этими родственничками делать, даже не знаю. Хоть бы умер он, чтоли.

— Алёна, нельзя так говорить.

— Я знаю, но ты же представляешь, это просто невыносимо, вот опять с утра обдолбанный тут шастает. Ой, лечить бы его надо, да не хочет.

— Пока сам не решит бросить, так и  будет травиться.

— Я знаю. Ну ты ему деньги не давай, ага.

— Хорошо. 

Теги: м&ж , общество , люди

391 комментарий