Обратная связь
×

Обратная связь

Железнодорожные короли: Корнелиус Вандербильт

    25 июля 2012 в 12:24
  • 2,3
  • 933
  • 2
  • 2,3
  • 933
  • 2

Железнодорожные короли: Корнелиус Вандербильт

Он был рожден моряком, а умер железнодорожным императором. Он обладал огромной силой и кипучей энергией, умело справлялся с конкурентами, безжалостно шантажировал, подкупал и угрожал. Его пароходы принесли ему миллионы, а его железные дороги- миллиарды. Корнелиус Вандербильт, финансовый гений, железнодорожный магнат и просто, «барон-разбойник».

Корнелиус Вандербильт (первоначально, Ван Дер Бильт (Van Der Bilt) родился 27 мая 1794 года на родовой ферме в Порт Ричмонд, ныне Стэйтен-Айленд, Нью-Йорк. Будущий миллионер был четвертым из девяти детей бедного фермера, который зарабатывал также и лодочником в Нью-Йоркском порту. Еще в юности Корнелиус заслужил прозвище «Коммодор», когда на отцовской тяжелой двухмачтовой барже перевозил пассажиров и грузы по нью-йоркской бухте. В отличие от сверстников, осваивавших в школе чтение и арифметику, этот двухметровый сквернослов в 11 лет бросил учебу и на собственном опыте начал изучение проливов и течений в районе Нью-Йорка. Известно, что впоследствии, мальчишка никогда не пожалел о недополученных знаниях, заявляя, что если бы он продолжал учиться в школе, у него попросту не осталось бы времени ни на что другое.

За месяц до 16-летия Корнелиус объявил матери, что собирается уйти из дома и стать моряком. Мать понимала, что сыну просто нужно собственное дело, и потому сделала сыну деловое предложение: он вспашет и засеет на их ферме каменистый участок в 8 акров, после чего получит от неё взаймы 100 долларов на свое фермерское хозяйство. Это было почти невыполнимое задание, но Корнелиус не боялся трудностей.

Юноша распорядился своим первым заемным капиталом по-иному — купил двухмачтовую плоскодонку и начал по примеру отца возить пассажиров со Стейтен-Айленда на близлежащий Манхэттен и обратно. Посудина протекала и однажды даже чуть не пошла ко дну, но молодой Вандербильт трудился без отдыха, заслужив репутацию надежного, а главное — самого дешевого перевозчика на линии. Так в 16 лет он стал владельцем небольшой баржи под названием «Быстроходная». Он перевозил пассажиров, беря с них по 18 центов. К концу года он отдал матери долг и внёс в семейный бюджет свыше тысячи долларов. Вскоре в его владении находилась уже целая флотилия из мелких судов.

В дальнейшем ничто не могло помешать Вандербильту строить свое дело. Накопленная тысяча долларов недолго лежала в тайнике. В1812 году началась англо-американская война, и Корнелиус, несмотря на блокаду англичанами нью-йоркской гавани, добился от федерального правительства эксклюзивного права на водные перевозки между Нью-Йорком и построенными вокруг него защитными фортами. Купив шхуну и два судна поменьше, Вандербильт наладил бойкое судоходство по реке Гудзон. Предприимчивый судовладелец перевозил припасы для шести американских гарнизонов, расположенных на её берегах.

В 19 лет моряк женился на своей соседке и кузине Софии Джонсон, женщине не менее волевой и целеустремлённой, чем он сам. Когда Вандербильту исполнилось 22 года, к концу 1817 года, он увеличил свое состояние до $9 тысяч, не считая доли в основанной им каботажной компании, контролировавшей все водное сообщение вокруг Нью-Йорка.

Настало время пароходов. Поначалу Вандербильт посмеивался над их дымящими трубами, но когда пароходы стали успешно конкурировать с его парусными судами, он и сам решил освоить это новое дело. Не желая отставать от технического прогресса, Корнелиус пошел на неожиданный шаг — продал весь свой парусный флот и поступил капитаном судна в пароходную компанию Томаса Гиббонса с жалованьем $60 в месяц. Решение работать «на дядю» имело единственную и далеко идущую цель: прежде чем самостоятельно развернуться в пароходном бизнесе, Вандербильт решил в нем досконально разобраться.

За 10 лет перевозок пассажиров из Нью-Йорка по реке Раритан в Нью-Брансуик (штат Нью-Джерси), он разобрался во всех тонкостях пароходного бизнеса. София тоже вносила свой вклад в семейный бюджет — она управляла гостиницей для пассажиров на пристани, а также ухаживала за их первым из одинадцати детей.

Между тем Вандербильт, пользуясь своим природным умом и смекалкой, копил заработанные деньги и искал пути их увелечения. Так, он организовал новые рейсы по нью-йоркскому заливу в Баттери, решив, что маршрутов по Раритану ему слишком мало.

Но тут возникли проблемы. Нью-Йоркское Законодательное Собрание учредило монополию на пароходные перевозки в этом регионе Роберту Фултону и Роберту Ливингстону, так что бизнес Вандербильта стал незаконным. Однако, он, снизив цены на проезд, носился на своём судне между Нью-Йорком и Нью-Джерси, преследуемый констеблями. В свою очередь, пассажиры радовались и захватывающим погоням, и демпинговым ценам этих рейсов -экономии в два доллара. Обычно Вандербильт уходил от морских копов, но однажды, когда пароход находился в порту, полицейский едва не арестовал его — капитан приказал судну отчалить, и полицейский, опасаясь оказаться за пределами своей юрисдикции, спрыгнул на причал. Так, игра в «поймай меня, если сможешь» продолжалась 30 лет до отмены монополии и объявления ее антиконституционной. К 1829, трудом и инновациями Вандербильта, пароходный бизнес Гиббонса увеличился с одного до 7 судов.

За время войны с конкурентами Фултон-Ливингстон, Коммодор стал равноправным партнером Гиббонса. Здесь он отточил свой фирменный стиль — никогда не вступать в альянсы с конкурентами, а вышибать их с рынка, разоряя с помощью демпинга. До антимонопольного законодательства было еще далеко (закон Шермана приняли только в 1890 году), и подобная практика признавалась вполне легальной. К тому же Вандербильт владел этими приемами лучше других. Справедливости ради, нужно отметить, что он обычно предлагал потребителю хоть и менее дорогой, но не менее качественный, чем у конкурентов, продукт.

Вместе с тем, Корнелиус Вандербильт, всю жизнь с гордостью носивший звание коммодора (так во флотах Англии и США называют командующего соединением боевых кораблей), не брезговал и методами, мягко говоря, сомнительными. В частности, «наездами» на конкурентов с помощью головорезов, которых было легко нанять в любом порту.

К 1830 году, Вандербильт решил уйти от Гиббонса, накопив вместе с женой $30 тысяч и немалые познания в параходных перевозках. Так он огранизовал свое собственное дело, начав с нового пароходного маршрута Нью-Йорк — Филадельфия. Пользуясь своими хитростями, Коммодор, конечно же, сразу снизил цены за проезд, причем на столько, что конкуренты вскоре заплатили ему огромную сумму отступных, лишь бы он им не мешал. Затем этот бизнес-воротила перенёс свои суда на реку Гудзон, где начал яро воевать с местными пароходствами, находящимися под управлением опытной акулы Уолл-стрит — известного биржевого игрока Дэниела Дрю, владевшего акциями нескольких судоходных компаний. Их соперничество продолжалось более полувека, в разных сферах бизнеса и с переменным успехом. В этой первой схватке на Гудзоне Вандербильт победил соперника с помощью того же демпинга. Сначала Корнелиус снизил цены на рейс с трех баксов до одного, а позже до 10 центов, и наконец, сделал проезд вовсе бесплатным. Он нес огромные убытки: хорошее питание, сервис и топливо не окупалось, но его радовало, что Дэниел Дрю разоряется еще больше. В конце концов конкуренты заплатили ему $100 тысяч отступных и еще по 5 тясяч в год, лишь бы он 10 лет не появлялся на «их» маршруте. Вандербильт с легкостью взял деньги и отправился севернее— в Бостон, Хартфорд, бухту Провидения, а также южнее — в Вашингтон, Чарлстон и Гавану. В 45 лет, за счёт выплат от конкурентов и доходов от своего флота в сто судов в других районах, Корнелиус Вандербильт сколотил состояние в несколько миллионов.

Отвергнутый утончённым нью-йоркским обществом, Вандербильт выстроил красивый особняк на Стэйтен-Айленде. Через 10 лет он вернулся на Манхэттэн и построил на Вашингтон-плейс четырёхэтажный городской особняк. Его пароходы везли золотоискателей от Нью-Йорка до восточного побережья Никарагуа, затем вверх по реке Сан-Хуан и через озеро. Таким образом, он получал от «золотой лихорадки» миллион долларов в год. В то же время, Вандербильт занимался проектом прокладки в Никарагуа Трансамериканского канала, соединяющего Атлантический океан с Тихим, но к сожалению, потратив 12 лет на его разработку, проект успехом не увенчался.

В 1851 году Вандербильт стал свидетелем того, как толпы старателей устремились из Нью-Йорка в Калифорнию за золотом. Большинство этих путешественников перевозило Тихоокеанское почтовое пароходство, имевшее монополию на панамском направлении. Вандербильт не мог упустить такого случая. Он открыл новый путь — через Никарагуа, что сокращало путешествие на 500 миль и на два дня. Его пароходы везли пассажиров от Нью- Йорка до восточного побережья Никарагуа, затем вверх по реке Сан-Хуан и через озеро Никарагуа. Потом пассажиров везли в экипажах до тихоокеанского побережья, откуда они — снова на пароходах — добирались до Калифорнии. Не будучи старателем, Вандербильт получал от «золотой лихорадки» доход в 1 миллион долларов в год. К середине 1850-х годов он стал крупнейшим судовладельцем Америки. В 1853 имея 11 миллионов в банке, Вандербильт решил отдохнуть. Он построил 80-метровую яхту «Северная звезда», стоимостью полмиллиона долларов. Это была первая такого класса частная яхта — с обитой бархатом мебелью, с десятью салонами и столовой, отделанной мрамором. Со всей семьёй и в компании друзей он совершил круиз вокруг Европы. Когда яхта проходила мимо маленькой фермы на Стэйтен-Айленде, Вандербильт приказал дать военный салют в честь его 86-летней матери. Возвратившись из путешествия, Вандербильт обнаружил, что его агенты, которым он поручил управлять перевозками через Никарагуа, ведут двойную игру и пытаются взять предприятие в свои руки. Взбешенный Вандербильт написал короткое письмо:

«Джентльмены, вы попытались меня надуть.

Я не буду преследовать вас по суду, потому что это слишком долгое дело. Я вас просто раздавлю.

Искренне ваш, К. Вандербильт.»

Он создал альтернативный маршрут через Панаму и очень сильно снизил цены. Соперники капитулировали через год. Более того, через год все остальные компании-конкуренты, не выдержав войну цен, согласились выплачивать по 40 тысяч ежемесячно за отказ от никарагуанского маршрута.

Но миллионы так и не распахнули перед Вандербильтом дверь в нью-йоркский высший свет. Всякий раз, когда его приглашали отобедать с представителями местной элиты, он шокировал хозяек салонов матросской бранью, сплевывал табак на ковер и пытался ущипнуть за зад молоденьких служанок. Богатство Корнелиуса по тогдашним меркам было действительно вызывающим, но еще больше шокировали современников манеры магната. Он открыто кичился не только своим состоянием, но и своей неотесанностью и дремучим невежеством во всем, что не касалось бизнеса. «Всю свою жизнь я сходил с ума по деньгам — изобретение все новых способов делать их не оставляло мне времени на образование»,- откровенничал он в газетах. Постоянно подчеркивая свое плебейское происхождение, коммодор не стеснял себя в выражениях на публике: его крепкие словечки из матросского лексикона заставляли краснеть даже мужчин в офицерских мундирах, а их спутниц приводили в полуобморочное состояние. Образцом роскоши и безвкусия стал построенный Вандербильтом на родном Стейтен-Айленде трехэтажный дворец, фронтон которого украшала бронзовая статуя хозяина, в позе античного бога восседавшего на троне. Выходки Корнеулиса Вандербильта вызывали у тогдашней американской элиты насмешки, но при этом нью-йоркский свет с поразительной скоростью перенимал любое новшество, исходившее от магната.

Еще большее осуждение вызывали манеры богача в Европе. Немудрено — он мог запросто снять на вечер крупнейший лондонский оперный театр для друзей и знакомых, отменив запланированный спектакль и заплатив неустойку. В то время двери престижных клубов Старого Света и сам европейский свет оставались в целом закрытыми для неотесанных янки, их увесистые пачки «зеленых» еще не оказывали магического действия на европейскую элиту. Для общества у Вандербильта оставалось мало времени. Делом его жизни было делать деньги. И он все чаще находил новые пути.

Не привыкший пасовать перед препятствиями, Вандербильт начал планомерно и энергично ломать и эту стену, выдавая оставшихся незамужних дочерей (всего у него было восемь дочерей и три сына) за родовитых европейских аристократов. Вершиной этой матримониальной операции стала свадьба его дочери Консуэлы с девятым герцогом Марлборо (двоюродным братом Уинстона Черчилля) — два миллиона долларов приданого позволили герцогу восстановить семейный замок Бленхейм, а перед его тестем открылись двери в высший лондонский свет.

Несмотря на преклонный возраст, Вандербильт, чье личное состояние достигло $40 млн, продолжал осваивать новые области бизнеса. Распродав накануне собственного 70-летия свой флот — в ту пору крупнейший частный флот в мире, — магнат вновь сделал ставку на паровую технику, только сухопутную: пароходный король вознамерился превратиться в паровозного.

Теги: путешествия , общество , технологии , история , Корнелиус Вандербильт

2 комментария