Обратная связь
×

Обратная связь

А на войне как на войне

    2020 ж. 17 желтоқсанда сағат 23:53-да
  • 1410,6
  • 72
  • 22
  • 1410,6
  • 72
  • 22


Ещё одно старое фото. Временной промежуток 1941-1945 годы, зима, Советско-японская граница. Мой дед на войне, только что вернулся из вылета.

Детям война представляется до ужаса просто. Приезжают туда люди, и давай друг друга мочить, стрелять, рубить. И я простодушно спрашивал деда, скольких фашистов он убил на войне.

- Ни одного, слава богу, миновало меня это – отвечал он, и я разочаровывался. Воевать и не убить ни одного фашиста, как-то это дурно попахивало.

- Как же так? – спрашивал я.

- Я же лётчик, я летал.

- Ну, ты же на бомбардировщике летал, значит, бомбы-то кидал?

- Нет, в основном я начальство возил, учебные полёты выполнял. Я же воевал с Японией, а не с Германией. Когда началась война, меня сразу кинули на Дальний Восток, на границу с Японией. Наша задача была выставить мощный кулак на восточных рубежах, чтобы нас не начали долбить с двух сторон. Бомбы я не кидал. Конечно, у нас были пулемёты, на случай непредвиденных ситуаций, но, опять же, слава богу, они не понадобились. Обстановка на границе была слегка нервозная, но вполне комфортная. С одной стороны мы, с другой японцы. Случалось, что иногда постреливали в сторону чужой границы, и с той и с другой стороны, но это так, моральное устрашение. Понимали, конечно, что война всё равно будет, рано или поздно.

В итоге, в Германии уже праздновали победу, а я только начал воевать, а домой вернулся только летом 1946-го. Вообще, я никакой не герой, мне с войной очень повезло, я это чётко понимаю, поэтому все эти ордена не люблю особо носить. Ведь были люди, которые действительно попали в адское пекло, по сравнению с которым, моя война была курортом.

После окончания школы я устроился работать в неё же, учителем физкультуры и географии. Тогда никаких педагогических дипломов не нужно было. Физкультуру сможешь вести? Упражнения детям показать, помочь – ну и отлично, работай учителем физкультуры. А географию хорошо знаешь? Отлично. Так нам, как раз, учитель географии нужен – преподавай географию.

Вот, так я и работал несколько лет, а потом узнал, что лётное училище приглашает всех желающих пройти экзамены, медкомиссию и обучаться лётному делу. Тогда это была какая-то несбыточная мечта. Романтика, покорители неба. Понял, что мне скучно в школе, хочу летать. Как ткнуло что-то, уже ведь не мальчик был, две дочери имел, 26 лет мне было. И вот, внезапно, решил круто изменить свою жизнь. Всё с успехом сдал, отучился, и, буквально, только выпустился - война. Я тогда бога возблагодарил, потому что если бы не внезапное лётное училище, скорее всего, сгинул бы где-нибудь в пехоте, пушечным мясом. Сколько моих друзей, знакомых, так полегло. Один-два боя и похоронка.

- Ну, опасные ситуации то у тебя какие-то были?

- По большому счёту, опасных ситуаций было две. Обе в Харбине. Сначала, когда мы высаживали там десант. Просто летели, и сбрасывали десантников, а по нам вели огонь с нескольких точек. Ты летел и знал, что конец может наступить в любую секунду, но ничего поделать было нельзя, кроме как продолжать лететь. Высадили десант, сели, вот и всё. Я никак не понимал, что принимаю участие в историческом событии, которое потом будет во всех учебниках истории.

А вторая ситуация: Идём по улице, спокойные, радостные, десант высадили успешно, народ-победитель шагает, тут из окна противоположного дома, высовывается человек с автоматом и даёт очередь по нам, пули впиваются в стену, одна буквально в десяти сантиметрах от меня. На удивление, никого не убил. Я на несколько секунд замер, не понимая, что это было. А когда понял, кинулся на другую сторону улицы, прижался к стене, достал пистолет, но тот больше не стрелял. Какой-то взбесившийся квантунец с автоматом решил положить случайных советских офицеров. Его быстро поймали и расстреляли.

Понимаешь, война у каждого своя. Как Друнина писала:

"Я только раз видала рукопашный,

Раз наяву, и сотни раз во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне."

Так вот, я не видел рукопашного, видел расстрелянных, убитых, но уже постфактум, и мне не было страшно на войне. Ты понимал, что просто такое время. В мирной жизни вероятность погибнуть, выйдя из дома, была, допустим 2%, а на войне 30%. И ты мысленно привыкал к этому новому соотношению.

И знаешь, может быть, нехорошо так говорить, но война была самым счастливым временем моей жизни. Именно так. А у меня жизнь была счастливая и долгая. Детство, рождение дочерей, любимая работа, много городов и стран повидал, но никогда я не был так счастлив, как в те пять лет на войне. Я не знаю в чём тут дело. Может в этой тревожной близости смерти, заставляющей ценить каждое мгновение, каждую пустую радость.

Ты не представляешь, какое у нас было мужское братство. Сейчас такого нет, нельзя представить, я сам в дальнейшей жизни не видел ничего подобного

.

Вот это всё, что сейчас показывают, дедовщина, вот это скопище подонков, ничего этого не было. Мы бы в то время сами такой сволочи первые морду набили. Бывали случаи, что кто-то хотел поиздеваться над новобранцем, заставить сапоги почистить, и тому подобное, подонков во все времена хватало, но остальные ребята, тут же, клали этому конец. “Ты что делаешь? Ну-ка, не трогай пацана, сам чисть свою обувь”. И всё. Было большое внимание друг к другу. Мы понимали, что враг там, а мы все друзья, всем нам не хочется тут находиться, но нужно, для нас всех.

Это сложно объяснить, это нужно почувствовать. И я сейчас прихожу к выводу, что война это как болезнь, закаляющая иммунитет, показывающая важное. Когда мы не воюем с кем-то, мы начинаем издеваться друг над другом. Вот такой скот человек. Я заметил, как началось это гниение в армии, уже вскоре после войны, поэтому потом ушёл в гражданскую авиацию. И сейчас я не удивляюсь вот этой дедовщине, они звереют, от того, что не на кого направить свою агрессию, а мы знали на кого нужно, и знали, что все окружающие - наша семья.

Наверное, всё было не так гладко, наверное, мне просто повезло с частью, где я служил. У нас был удивительный командир. Он за каждого солдата воевал. Был случай, один парень начал у него отпрашиваться домой, пришло письмо, что мать сильно болеет. Командир ему отвечает:

- Не может быть и речи, какая ещё увольнительная? В любую минуту могут дать приказ в бой, а я бойца отпустил? Да меня самого расстреляют.

А этот парень взял и всё равно сбежал к матери. Командир тут же должен был доложить об этом, парня этого нашли бы и расстреляли за дезертирство, но он ничего писать не стал, вызвал меня и говорит:

- Этот дурак всё-таки сбежал к матери. Съезди за ним и привези, ради бога. Скажи, что ничего ему не будет, если вместе с тобой вернётся. Я же должен рапорт подавать, но не могу я допустить, чтобы этого идиота расстреляли. Поэтому давай, обернись как можно быстрее. Если будет какая проверка, меня самого расстреляют, но я пока буду молчать, авось пронесёт.

Дал мне адрес, и я поехал, привёз его. Всё так и оказалось. Сидел дома с матерью. Я зашёл, он говорит:

- Арестовывать меня пришёл? Давай, маме легче стало, я довольный, теперь не страшно.

- Ну и дурак! – отвечаю – Я кто такой, чтобы тебя арестовывать? Собирайся, поехали в часть, меня за тобой командир послал.

Он, довольный собрался, и мы быстренько вернулись.

Командир его отругал в кабинете отборным матом, но даже на гауптвахту не отправил, иди, говорит, служи дальше.

Все узнали об этой истории, и ещё больше полюбили командира. Так он, как-то незаметно, делал из нас одну семью.

Когда вспоминаю ту атмосферу, то ничего лучшего в голову не приходит, кроме как фильм “В бой идут одни старики”. Сейчас, кажется, что не могло так быть, но именно так и общались мы тогда, очень тонко передано, недаром фронтовые лётчики рыдали над ним, во время показа, не стесняясь.

Поэтому, когда паскуда Солженицын мажет всё чёрной краской, я говорю, нет, не только страна стукачей и подонков у нас была.

Нашего командира тогда любой мог сдать, написать донос, но никто этого не сделал. Я не говорю, что вообще не делали, но именно в нашей части не было такого, никогда. А она не была особенной, значит, были и другие части с таким же братством. И сильнее этого братства я ничего в дальнейшей жизни больше не видел. Именно поэтому война - лучшее время в моей жизни.

***

Тогда мне рассказ деда показался слишком восторженным, но потом я прочёл у Хемингуэя, что лучшее время в его жизни – война в Испании. А потом у Петра Ефимыча Тодоровского “Вспоминай – не вспоминай” - "Лучшие годы в нашей жизни”.

Похоже, всё-таки есть в этом какая-то глубокая истина, которую никому не желаю познать.

P.S.

На самом деле, написать я хотел совсем о других фотографиях. Эта фотография очень проста. Военный лётчик после вылета, ну и всё. Но это практически единственное фото деда военной поры. А у нас их было много. Были просто великолепные исторические фото, как они стоят возле самолёта, только что после высадки десанта в Харбине, смеются, радуясь, что удалось избежать смерти, и курят папиросы. Там было очень много эмоций, характеров. Были фото с друзьями деда, он рассказывал какие-то истории про каждого из них.

Было даже фото с Ким Ир Сеном. Я тогда и не знал кто это, а потом охуел. Реально, мой дед, оказывается, был членом экипажа возившего само Солнце, Звезду, или как его там ещё. Короче, мой дед возил деда Ким Чэн Ына. Ажно дух захватило. Говорил, что очень приветливый мужичок был этот Ким Ир Сен, примерно одного с ним роста, что-то возле 175 см, каждый раз улыбался и крепко здоровался за руку со всеми членами экипажа. Никаких капризов во время полёта. Крайняя тактичность. Приятное впечатление от него осталось у деда.

И короче, однажды к нам пришли из школы, причём из моей бывшей школы, и попросили деда выступить на празднике посвящённом дню победы. А деду в то время было уже 92 года, и он говорит:

- Что-то не хочу я идти и выступать, практически ничего не вижу, что я буду там тыкаться, а на меня будут смотреть как на старого идиота. Не хочу.

Мы ответили, что дед уже не в том состоянии, чтобы держать речи перед публикой.

Тогда они попросили дать им какие-нибудь фотографии, они оформят стенды в школе, чтобы все знали, что в нашем районе живёт такой человек, участник войны и хуё-моё.

Мы, как лохи, отдали им самые лучшие фотографии деда с войны. Ещё заранее предупредили, что фото очень ценные, в единственном экземпляре, поэтому просим отнестись максимально бережно и вернуть.

- Конечно – говорили они – мы только отсканируем для стендов, распечатаем, и вернём в целости и сохранности, не сомневайтесь.

И чо? Прошла неделя, две, месяц. Мы пошли за фото, а никто не знает, что вообще за фото и куда они делись, и кто вы вообще такие, и даже в школу не пускают, суки!

Говорили потом со всеми участниками этого действа, учителями, завучем, директором. Никто нихуя не знает, фотографии пропали.

И что я хочу сказать действующим лицам этой истории, вы все просто скоты и пидарасы. Вам не память нужна, не реальная живая история в лицах, вам нужно было лишь поставить галочку возле проведённого патриотического мероприятия.

Поставили галочку, на остальное насрать, можно не возвращать фото людям, для которых они представляли реальную ценность, насрать на них. Провели мероприятие, и хоть трава не расти, никто уже не помнит об обещаниях вернуть, никто уже не помнит о людях у которых они взяли фото, просто посеяли, хуй знает куда.

Вечное лицемерие, лживый пафос. Какими же нужно было быть дураками, чтобы отдать вам, безразличным тупым аморфным амёбам что-то ценное.

Что и говорить, мне вообще не удивительно

Поэтому нахуй вас всех, доброхоты. Лучше уж и вовсе не вспоминали, чем насрать в душу в итоге.

Кстати, я сказал деду, что его фото вернули в целости и сохранности, он тогда уже почти не видел, и всё равно не смог бы проверить.

Тегтер: общество , культура , семья , вне потока , война

22 пікір

1 Podpolny
17 желтоқсанда 2020, 23:53

Бұл мақаланың демеушілері

  • VisAviS