Обратная связь
×

Обратная связь

9 факторов коррупции

    2020 ж. 03 қарашада сағат 15:28-да
  • 0,1
  • 24
  • 3
  • 0,1
  • 24
  • 3

1.

В Казахстане в три раза возрослочисло отмеченных в органах особо тяжких коррупционных преступлений – взяточничества и казнокрадства. Об этом сказал руководитель департамента стратегии и оперативного управления Агентства РК по противодействию коррупции Нурлан Жаксимбетов, передаёт корреспондент МИА «Казинформ».

«По результатам шести месяцев 2020 года количество зарегистрированных особо тяжких коррупционных преступлений возросло в три раза относительно аналогичному периоду прошлого года. По тяжким коррупционным преступлениям рост составил 10%. Что касается фактов системной коррупции, здесь у нас рост составил 22% относительно прошлого полугодия», — сообщил Нурлан Жаксимбетов на короткой пресс-конференции, проводившейся онлайн.

Понятны причины роста. Нет, это совсем не улучшившаяся раскрываемость – не с чего ей улучшаться. Это именно рост числа коррупционных преступлений, потому что на ограничениях во время карантина чиновники наживаются только так. Да и на многом другом тоже, например, на разрешениях на производство. И потом ещё, отщипывают себе в карманы многие чиновники от средств, выделяемых на борьбу против пандемии. Вот и получается, что кому пандемия, а кому – мать родная.

Вообще, скачки в коррупции – то её больше, то меньше – говорят о том, что подленько-оправдательная «теория», объясняющая коррупцию некоей «природой человека» - ложна. Вот если бы число чиновников-коррупционеров было всегда и везде одинаковым – можно было ссылаться на неё. Тогда можно было бы объяснить коррупцию природой человека, а отказы от коррупционных доходов – генетическими мутациями. Но количество их растёт и падает – в зависимости не только от времени, но и от места. А между тем, генетически люди везде одинаковы. Генов, отвечающих за корысть, расшифровщиками генома человека не выявлено.

Между тем, психологические причины у коррупции есть, конечно. Но связаны они не с некой мифической «природой человека», а с вполне себе реальными социальными явлениями. Конечно, с экономическими и политическими причинами они ни в какое сравнение по значимости не идут.

2.

Экономическая составляющая коррупции – это не только деньги, которые чиновники крадут из казны или берут в качестве взяток. Это ещё и общая экономическая ситуация, позволяющая и симулирующая брать взятки и красть из казны.

При рыночной экономике деньги воспринимаются не только как средства, на которые можно купить какие-то предметы потребления, но и как первоначальный капитал, на который можно открыть какой-либо бизнес. Причём, чем больше капитала – тем больше преимуществ у бизнесмена перед конкурентами, тем больше возможностей этих конкурентов разорить. А любой бизнесмен мечтает разорить всех своих конкурентов, и остаться монополистом. И любой бизнесмен знает, что конкуренты стремятся его разорить. Поэтому и набирают чиновники как можно больше капитала, чтобы было у них хорошее преимущество перед конкурентами. И уж конечно, не брезгуют при этом взятками и казнокрадством.

Итак, рыночная экономика действительно провоцирует коррупционное мышление. Касается это и СССР, где рыночная экономика была только в сладких мечтах чиновников, планировавших её для себя, чтобы стать в ней капиталистами.

Другой экономический стимул коррупции – то, что на деньги покупаются предметы роскоши. И существует скрытая конкуренция между чиновниками – у кого этих самых предметов роскоши больше. Это можно было бы отнести к психологическим составляющим, если бы не было тех, кто заинтересован в их производстве. А это – не только сами производители предметов роскоши, но и те, кто их рекламирует. Доктрина Мальтуса в действии!

Да, мальтузианство – это не только антинаучная теория о перенаселении, но и экономическое учение, согласно которому надо ужимать производство товаров широкого пользования, в пользу производства предметов роскоши. А происходит эта теория от более ранней теории меркантилизма, согласно которой богатство – это вообще не продукты для потребления, а деньги. И значит, согласно ей, заниматься надо тем, что приносит прибыль.

Третий экономический фактор коррупции – это использование коррупционных средств в качестве подушки безопасности. Действует он только в капиталистическом обществе, где никто не может быть уверен в завтрашнем дне, даже чиновник. Среди них тоже есть конкуренция, которая выражается в таких же грязных формах. Они стремятся сажать в кресла подчинённых своих родственников, выживая других. Только не надо искать здесь некую сентиментальную «братскую любовь». Всё проще и печальнее – родственник скорее поделится, потому что он более зависим.

И вот, большинству чиновников нужны накопления, чтобы было где спрятаться в случае гонений, чтобы был на что продолжать жить на широкую ногу, чтобы было на что откупиться.

Таким образом, мы видим, что коррупция – категория прежде всего, экономическая. И именно тип экономики определяет, есть в стране коррупция или нет. Капиталистическая экономика, с прибылью во главе всего, с частной собственностью на средства производства, с неуверенностью в завтрашнем дне – способствует коррупции. Этого не отменяет тот факт, что в социалистическом СССР тоже была коррупция.

Во-первых, с косыгинскими экономическими реформами, поставившими во главу угла прибыль, экономика перестала быть социалистической, стала государственно-капиталистической.

Во-вторых, планировали чиновники рыночные реформы задолго до того, как начали их. Ведь они, беря взятки и воруя из бюджета, накапливали капитал, который при социализме, пусть даже в той его форме, какая была – вынужден был лежать у них мёртвым грузом, а после рыночно-капиталистических горе-реформ – был пущен в оборот.

В-третьих, раз коррупция сгубила СССР – значит, с социализмом и даже с государственным капитализмом она не могла долго ужиться, а с рыночным капитализмом – уживается столетиями.

Не отменяет этого и тот факт, что в развитых капиталистических странах коррупции меньше, чем в слаборазвитых. Во-первых, там предприятий в частной собственности мало, потому что их владельцы переносят производства из свих стран в слаборазвитые – где дешевле рабочая сила. В развитых капиталистических странах остаются только государственные предприятия и маломощные мелкие, по сути, связанные с государственными. А вместе с экспортом капитала идёт и экспорт коррупции.

Очень часто в слаборазвитых странах устанавливаются бонапартистские режимы. Так называется явление, когда чиновники отстраняют буржуазию от власти и правят – не в её интересах, а в своих. Именно при таких обстоятельствах коррупционеры чувствуют себя наиболее вольготно. В развитых же странах бонапартизм – явление очень редкое, даже нетипичное. Потому что буржуазии этих самых развитых стран в странах зависимых легче и проще иметь дело с чиновниками, чем с буржуазией, какая бы компрадорская она ни была.

В-третьих, в развитых капиталистических странах почти сведены к нулю другие факторы коррупции – политические. Вот об этом – в следующей главе.

3

Каждый из нас хоть раз в жизни да слышал от кого-нибудь сентенции вроде «Не хотите, чтобы брали взятки – не давайте их», «Начни с себя!» и тому подобное. Это утопия. Чтобы не давать взятки вымогающему их чиновнику – надо обладать, во-первых, временем, во-вторых, очень крепкими нервами, и в-третьих – недюжинной смелостью. Чиновник может так заволокитить оформление нужных документов, что человек, которому они нужны, сам предложит взятку.

Не случайно волокита всегда сопутствовала коррупции. Особенно это касается предпринимателей, для которых, как известно, время – деньги, которым необходимо покровительство того или иного чиновника. Потому что чиновники у нас всесильны, а все остальные люди – даже крупные буржуа – от них зависимы. Поэтому у нас выработалось ложное представление, будто чиновники противостоят всему остальному населению, а буржуа и пролетарии – едины.

На Западе же чиновники – не хозяева страны, а слуги хозяев. Хозяева же там – крупные буржуа. И именно они не позволяют красть из бюджета и брать взятки, не только у себя, но и у наёмных работников. Потому что буржуа точно знают, что капитал не может долго лежать мёртвым грузом, он обязательно будет пущен в оборот. А лишние конкуренты никому не нужны.

А у нас – чиновники чувствуют себя хозяевами страны. И ведут себя соответственно, окружая свою деятельность тайной, сродни коммерческой, которая является священной в буржуазном праве.

Есть там, на Западе и такой сдерживающий фактор, как сильная оппозиция. Власть и клановая оппозиция там равносильны. И если хоть кто-то из чиновников наберётся наглости потребовать взятку или запустить лапу в бюджет – то это уже через день становится известно.

Оппозиция, рвущаяся к власти, заинтересована в разоблачениях чиновников намного больше, чем проверяющие органы. И каждый промах, а тем более корыстное преступление любого чиновника – настоящий подарок для оппозиции. Чиновники, понимая это, вынуждены не красть и не брать взятки.

Есть ещё один политический фактор коррупции – это назначаемость всех чиновников «сверху». Естественно, чиновник вышестоящий не хочет, чтобы его назначенец плёл против него интриги, разоблачал его неприглядные дела, с целью сместить его и сесть на его место.

Назначением людей без амбиций гарантию этого получить нельзя, амбиции – вещь такая: сегодня нет, а завтра есть. Вот и назначают чиновников таких, на которых есть компромат. Своя логика в этом есть – если стремиться занять начальственное место будет человек с компроматом, то на него сразу можно завести уголовное дело. Ну и на месте набирание компроматов поощряют. Удобно ведь.

4

Есть у коррупции и психологические факторы, и у нас они очень мощные. Это в первую очередь безудержный эгоизм чиновников по отношению к своей стране. Для них самое главное – благополучие их семьи и родственников.

Человек – существо общественное, и потребность быть нужным очень для него характерна. Но одни люди удовлетворяются тем, что нужны своим домочадцам, а другие – стремятся быть нужными как можно большему количеству людей. Потребность быть нужным конкретным людям у последних закономерно перерастает в потребность быть нужным классу или обществу, стране или народу – в зависимости от идеологии и социального строя. И менее всего подвержены коррупционным преступлениям именно такие люди

А другие, у которых мышление зациклено на семье, мораль и нравственность ограничена семьёй – при всяком удобном случае запускают лапу в казну, вымогают взятки, назначают на высокие посты родственников, ничего не смыслящих в государственных делах. И оправдываются перед собой тем, что делают это для семьи.

Уверена, что одна из самых вредных для воспитания людей установок – это та, будто настоящий альтруизм – это забота о конкретных людях, а не об абстрактном обществе. Естественным образом, этими конкретными людьми оказываются домочадцы, близкие и – в зависимости от менталитета – дальние родственники.

Часто у нас работает такая схема. Коррупционер отмывает деньги от краж и взяток через бизнес, принадлежащий родственникам. Ну и им тоже много чего перепадает – и прежде всего, преимущество перед конкурентами. И совесть у коррупционера, при воспитании в вышеописанных понятиях, спокойна - для своих близких он делает всё.

Ещё один психологический фактор коррупции – отношение в обществе к богатым. Уважительно отношение к богатым происходит не из признания их заслуг – о том, что у богатых заслуги мягко говоря, сомнительные, все знают. Оно происходит от люмпенской, нищенской установки: хорош тот, кто может больше подать. А общество у нас – как деклассировалось в 90-е, так и начали распространяться в нём понятия деклассированных элементов.

На обывателей эта установка производит самый растлевающий эффект. Их смыслом жизни становится демонстрировать своё богатство. Не являются исключением и обыватели в чиновничьих креслах – не будем забывать, что коррупционеры – это обыватели, граждан среди них нет. Вот и берут чиновники взятки, и крадут из бюджета деньги – чтобы было на что жить богато и вызывать уважение к себе. И зависть тоже, как обратную сторону такого «уважения». Да, как это ни странно, таким людям нравится, когда им завидуют. Для многих из них зависть других к себе – мерило успеха.

Есть ещё один фактор коррупции – отсутствие страха перед наказанием. Он, вопреки распространённому мнению, не так важен, но есть. И особенно у нас, где чиновники страха перед наказанием не чувствуют совсем. Ни количественно – за коррупционные преступления у нас наказывают или для вида, или тех, кто не поделился с вышестоящими. Ни качественно – какое же это «наказание» - отсидеть дет пять-шесть, от силы – десять, и потом – пять на свободу, продолжать занимать высокие должности?

Оптимальным наказанием для коррупционеров должна быть, во-первых, конфискация имущества, а во-вторых, пожизненная дисквалификация, запрет занимать высокие должности, а также работать в сфере образования, здравоохранения и в СМИ. А в случае крупных взяток и хищений – и смертная казнь, как в Китае.

Но! Нельзя упускать из виду вот ещё что. Да, большинство обывателей, и в том числе в чиновничьих креслах – трусы. Да, перспектива наказания в виде смертной казни или конфискации имущества их отпугивает (особенно если она неизбежна). Но среди обывателей есть и такие, что, наоборот, любят риск. На таких угроза наказания действует как раз напротив – она их стимулирует.

Итак, победить коррупцию можно, если свести на нет все её факторы. И нужно, пока она не привела страну к голодному краху.

Тегтер: общество , коррупция

3 пікір

17 Yasnogorceva
03 қарашада 2020, 15:28