Обратная связь
×

Обратная связь

Блокада. Язык. Вандалоустойчивость

    23 мая 2012 в 12:30
  • 10
  • 617
  • 2
  • 10
  • 617
  • 2

На днях обсуждали поэму на тему ленинградской блокады:Сергей Завьялов. Рождественский пост. НЛО, № 102, 2010 г.  Для понимания дальнейшего её нужно прочитать. Нелишним будет и интервью с Завьяловым 2008 года. 

Обсуждение выдалось не столь бурным, сколь хотелось бы, но некоторые места из переписки стоит опубликовать с согласия коллег, естественно.

Из переписки с коллегами и студентами по поводу «Рождественского поста» Сергея Завьялова

Участники: 
ПБ — Павел Банников,
ВБ — Виорика Бектурганова, а также
ЛР (автор пожелал сохранить долю анонимности) 

ЛР: <...>нюанс прочтения уже после разговора. Но факт таков — меня не зацепило. Да, это жестче, чем знакомые тексты, но это тоже не вся правда. Как бы объяснить, соц.лит-ру обвиняют в лакировке действительности, но сейчас изымается вера в те идеалы, а люди в них верили. Это иррационально, но они верили. Сейчас им в этом отказано. Каждый обязан сказать, что не верил, подстраивался, но не верил. Было что-то еще в том времени, если не вера в коммунизм, то хотя бы чувство чести и верности стране, городу, городу даже больше. Это мое ощущение от города и тамошних людей. Не скажу, что перезнакомилась со многими, но мне довелось поиграть в карты с бывшим кадетом, с женщиной, которая пережила блокаду ребенком, посмотрела на старушек в магазинах. Это из серии бессознательной уверенности, у меня нет логических объяснений, но в этом тексте правды тоже мало, здесь нет смысла сопротивления. Бог? Нет. Раз так все плохо, поиди и сдайся. Здесь нет ответа почему люди оставались в городе, почему это для них стерло все инстинкты самосохранения и человеского достоинства, но они остались, пытались что-то делать и помогали, и умирали рядом. Город меняется, (когда я училась) тогда в булочных крошки уже были на прилавках, а в 70-е хлеб резали предельно бережно (воспоминания из тур поездки), теперь уже и хлеб в мусоре не редкость.

В этом тексте скорее авторский поиск смысла веры. «Я в предлагаемых обстоятельствах», только «Я» из нынешнего времени.

19 мая, 20:50


ПБ: <...>я вижу не тему блокады: это то, о чём я не договорил по поводу текста.
Это некоторое продолжение исторического мышления, которое, в том числе, включает в себя и человеческое отношение к событиям вне зависимости от цвета политической партии <...> не в смысле оценки блокады и морали блокады, я вижу важным этот текст. Ондетализирует жизнь, которая, как оказывается, одинакова и в состоянии войны и состоянии мира. И там, и там те же карточки, волшебный шкаф, прогноз погоды, молитва и вдохновенные идиоты.

По сути, Завьялов, изобретает язык специально для этой поэмы, использует клиповое мышление, клиповый монтаж, для того, чтобы заставить чувствовать, сопереживать. <...>Текст, при всей «историчности» направлен в современность, в актуальную реальность, в нашу с вами действительность. В наши чувства. И это важно

 

19 мая, 21:07


ВБ: <...>прочла и перечитала — пыталась понять, где же тут поэзия, поиск своего языка и прочее
это отвратительно, и только
это не создает картины тех дней, не вызывает ни малейшего сопереживания, оторвано от реальности, как сегодняшней, так и военной
вообще непонятно, зачем это написано?
те, кто пережил блокаду, на это бы плевались, точнее — решили бы, что автора надо прибить, мудака
те, кто не пережил — ничего о ней не поняли и не почувствовали
и сопереживания тут нет, и детализация — кривая, и акценты не пойми на что расставлены

и уж точно не могу согласиться, что «жизнь, которая, как оказывается, одинакова и в состоянии войны и состоянии мира» — ни черта она не одинакова. Зажравшееся сегодня и блокадно-голодающее вчера — не только две разных реальности, но и два параллельных потока восприятия

этот же текст не попадает имхо ни в одну параллель — он просто бессмысленен и отвратителен

21 мая, 10:47


ПБ: <...>Вот и славно, — вернулись к старому разговору с новым опытом. </...>

Напомню, о чём был разговор в самом начале. Об автоматизации поэтической речи, о появлении со временем речевых и структурных штампов, уменьшающих ценность образа, а то и нивелирующих её.

Теперь посмотрим «от языка». Каждая новая социолингвистическая структура создаёт свою зону комфорта, где всё на своих местах, каждая вещь названа и каталогизирована/описана во всех (на взгляд структуры) своих деталях и отношениях. Это очень удобно для структуры, для её существования и самовоспроизводства. В зоне комфорта — чистота и порядок: есть чёрное и белое, добро и зло, свиньи-менты и протестные художники, хороший Израиль и плохая Палестина, или наоборот — злобные жиды и несчастные арабы. Всё очень удобно, правильно и предельно ясно. Только вот в зоне комфорта не существует поэзии.

Поэзия всегда лежит вне зоны комфорта. В самом безопасном для структуры случае — на речевой или языковой границе этой зоны.

Что касается поэмы Завьялова — это прямой акт насилия над структурным сознанием. Она очень неудобна, неуютна, от неё не получается избавиться. прочесть и быстро забыть. Жаль если помимо отвращения, поэма не вызвала желания подробнее ознакомиться с блокадными, да и вообще военными и «мирными», дневниками 20 века. Дневниками немецких солдат, русских офицеров, врачей, военнопленных, детей блокады — Тани Савичевой и Лены Мухиной, очень разными дневниками, в некоторых можно прочитать «Немцы вошли в город. Наконец-то, мы долго ждали этого». Чуть не сойти с ума от того, сколь разными были мысли у людей во время гражданской войны или Великой Отечественной, и понять, что истина где-то не совсем в учебнике. Вот, маленький отрывок из дневника Лены Мухиной:

16 ноября 1941. <...></...>Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет всё купить, я куплю кило чёрного хлеба, кило пряников, пол литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько всё это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тёртой морковью. И потом мы с мамой нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причём обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всём этом при откусывании. Мы будем кушать с мамой рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.<...></...>

Сравните (Завьялов):

Я сказал:

А еще в другой раз у меня будет такой специальный шкаф:

в одном месте манная крупа

в другом месте перловая крупа

в другом месте ячменная крупа

в другом месте пшенная крупа

в другом месте овсяная крупа

в другом месте греча

Причём здесь поиск языка: всякое слово, как мы знаем — больше, чем просто слово, что уж говорить о словосочетаниях, предложениях и текстах. Слово говорит гораздо больше, чем кажется: произносит человек, рассказывая вести с полей «ликвидировали», «уничтожили» или «убили». Говорит человек «Великая Отечественная» или «Вторая Мировая». Так вот. Когда при мне говорять «блокада», я сильно задумываюсь, а что человек имеет в виду, когда говорит «блокада»? Он говорит о трагедии или о «трагедии», о войне или о «войне», о реальности или о штампе? Завьялов находит способ сказать о блокаде не как о штампе. Завьяловский «Пост» это история с человеческим пафосом вместо удобного и комфортного героического. Это и есть поиск языка.

Некомфортность, беспокойство психического или лингвопсихического свойства — один из признаков того, что перед вами поэтический текст. Как и обратный эффект — воодушевление, подъём. И то и другое — невозможно в зоне комфорта, ровной и одинаковой по всей площади. Естественно, ни первое, ни второе не могут служить исключительными признаками поэзии, я могу написать «хуй», я уже написал «хуй» и кому-то станет некомфортно (вероятно, что кому-то из читающих уже некомфортно) <...>или написать «одеялко» и кто-то вспомнит, как нежился в постели ранним утром в воскресенье, проснувшись без будильника, подставляя голые пятки солнцу и кошкам, <...> но это не показатель того, что данного письмо поэтично.</...></...>

Всё сложнее. Может быть, кажется, что слишком сложно и ну его к дьяволу копаться во всём этом. Но, увы, товарищи, зону комфорта мы уже покинули и вряд ли у кого-то получится в неё вернуться просто так с кондачка.

Обнимаю,

Паша

21 мая, 13:49


ЛР: <...>не вышиб из зоны комфорта. Он смог только выкинуть в детство, в школьные музыкально-декламационные композиции, поэтому для меня такой язык вторичен. Это то, в чем он смог достучаться до меня. А размышления о… это заслуга общения и писем, когда надо осознать реакцию и аргументировать. Я уже писала, что просто увидела автора в предлагаемых обстоятельствах, причем автор мне по-человечески не симпатичен или не интересен, хотя признаю, что в этом есть отражение реальности и собрание многих личностей. Но это уже из беды (наверно) нынешних или давние события илом затягивает и копать особо не хочется. Зачем читать, когда фильмы есть?, зачем фильмы, когда куча сериалов, зачем сериалы, когда в клипе эмоции передадут. Но каждый шаг что-то отрезает, создает свой коллаж, потом из этого коллажа — другой, от изначального остается лоскуток. А если дальше с коллажем сравнивать, то, по-моему, его проверяют на баланс, поворачивая по кругу. Так этот текст не выдерживает поворота (для меня, естесственно). Разве что заставляет задуматься над разницей восприятия и вспомнить о своем возрасте — шаг из зоны комфорта — на запомниться ему не удалось.

21 мая, 17:15

_____________________________________________________________

В ФБ к этой заметке оставил очень интересный комментарий Иван Бекетов: 

по-моему не совсем верное выражение — поиск языка. по мне — 5 пункт при приеме работ на арбатфест — работа должна быть максимально вандалоустойчивой. — так вот идеальный язык /свой чужой третий вопрос/ — это язык максимально приближенный к этому пятому пункту. потому что вандализмом занимаются не только те кто пиздит в открытую и по незнанию. но и государство опять же. то есть модель высказывания какой-то фразы отрывка и т.д. целого стихотворения и даже романа. должна быть «не приближаема» для других.

Приглашаю всех участников сообщества прочесть поэму и высказаться. 

Теги: поэзия , язык , ревизия смысла , Завьялов , блокада , общество , культура

2 комментария

123 pogoda
23 мая 2012, 12:30