Обратная связь
×

Обратная связь

Соучастник

    25 августа 2012 в 01:44
  • 21,5
  • 449
  • 12
  • 21,5
  • 449
  • 12

Вчера на интервью мне задали вопрос, могу ли я назвать одну из главных книг в моей жизни. Могу. Жаль, что эта книга утеряна, и вряд ли я найду то же издание — столько перечитано с тех пор, что точно сказать, что это та самая книга, увидев только текст, практически невозможно.

Это были «Мифы североамериканских индейцев», которые я купил в 1991 году в ларьке на Сатпаева-Баумана, прямо на углу, перед гастрономом, то ли за 17 то ли за 117 рублей, вместе со «Львами Эльдорадо» Френсиса Карсака. Дикая «полиграфия» — ксерокопия на скрепке, таких книг тогда было огромное количество, от самоучителей по карате, до книг Солженицына, которым не хватало гигантских тиражей, чтобы полностью удовлетворить спрос. Кончалось лето, в воздухе пахло «Лебединым озером» по телевидению, но пока ещё не включили балет, показывали "Следопыта", прекрасную советскую экранизацию, на мой вкус — интереснее самого романа Купера. Мистическое очарование советских «индейцев» сделало своё дело, и я купил книгу. 

Когда я её читал, постоянно чувствовал себя то слушателем, то рассказчиком. Старым седым индейцем, бормочущим предания, и юнцом, ещё не нашедшим свой тотем, внимающим старику. И, наверное, именно тогда впервые понял-ощутил, что тоже могу рассказывать. Точнее, не могу не рассказывать. Зря, наверное, понял. Может, в ином случае жизнь была бы проще, не давая повода для рассказа, ведь что есть самый частый повод для рассказа — драма, в которой ты участник или соучастник, в лучшем (?) случае — наблюдатель. А когда ты знаешь, что можешь рассказывать, рассказ сам находит тебя. Находит и запрещает выдумку. потому что рассказ должен быть правдой. Даже, если ты безбожно врёшь, скрывая себя за персонажами, или вычеркивая «я» из текста, — это должно быть правдой, иначе духи оскорбятся.

Потом было много других книг, много событий, но это чувство перетекания из слушателя в рассказчика осталось, и стало главным для меня. 

И потому хочу ответить на вопрос, который задан не был, и пёс его знает, будет ли задан: «с кем из литературных персонажей вы ассоциируете себя?». С Томасом Разжёг Костёр из рассказа Шермана Алекси «Феникс, что в Аризоне»

Томас Разжег Костер шел один по коридору школы в резервации. С ним никого не было, потому что кому охота оказаться рядом, когда он вдруг примется рассказывать свои бессчетные рассказы один за другим. Томас закрыл глаза, и на него накатило:

— Каждому дается одна мерка и одна цель, чтобы мерить и направлять свою жизнь. У меня это рассказы, которые могут или не могут изменить мир — неважно, лишь бы я не переставал рассказывать. Мой отец погиб на Окинаве во второй мировой войне, погиб за страну, которая столько лет старалась его изничтожить. Моя мать умерла родами, давая мне жизнь, умерла, когда я еще был внутри нее, она вытолкнула меня в мир с последним вздохом. У меня нет братьев и сестер. А есть только мои рассказы, они пришли ко мне, когда я еще не знал слов, которыми их рассказывать. Я знал тысячу рассказов, еще не сделав в жизни тысячи шагов. Они — все, что у меня есть. Все, что я умею.

Томас Разжег Костер рассказывал их всем, кто готов был остановиться и послушать. Рассказывал даже тогда, когда все уже давно перестали слушать.

Теги: культура , литература

12 комментариев

152 pogoda
25 августа 2012, 01:44